Книга Случайные. Я тебя найду, глупая, страница 28 – Елена Архипова

видел уже несколько месяцев. Поговаривают, что ваш крутой спец по

безопасности перестал справляться со своими обязанностями?

Фролов холодно усмехнулся.

— В данный момент Цербер занят, — ответил он коротко. — У него важное задание.

Но скоро вы его увидите.

— И когда это случится?

— Скоро. Всё, что могу сказать в данный момент.

— Хотя бы скажите, это правда, что он… — упорствовала молодая и дерзкая, но

была перебита Фроловым:

— Следующий вопрос!

Интервью переключилось на другую тему, но Алина уже не слушала.

Кружка выпала из её руки, кефир разлился по полу белой лужей.

— Занят, — прошептала она. — Он просто… занят. Вот так, значит, да? Занят!

Повторила сначала тихо. Потом громче и ещё громче.

— Занят! — выкрикнула она в пустую кухню. — Мой ребёнок вот-вот появится на

свет, а он, просто, занят!

Голос сорвался на крик, но кричать и устраивать истерику не было смысла.

Малышка начинала пинаться.

Алина схватила со стола пульт, выключила телевизор и швырнула его на кресло.

Пульт отскочил от мягкого подлокотника и упал на пол, задняя крышка

отскочила и по полу рассыпались батарейки. Но ей было всё равно.

— Ах, он занят! — она говорила теперь шёпотом, злым, ядовитым. — Он занят, а я

тут думала, может, он в больнице? Может, он в коме? Может, он умер, а я не

знаю? Нет. Он просто ЗАНЯТ!

Новая волна злости поднялась из самого дна. Не той злости, которая заставляет

плакать, а той, которая заставляет ненавидеть.

— Дура, — снова сказала она себе. — Взрослая баба, а всё туда же.

Ребёнок внутри дрыгнулся. Сильно, так, что Алина охнула и схватилась за живот.

— И ты туда же, — выдохнула она. — Папку защищаешь? Нет у тебя никакого папки,

поняла? Нету!

Она собрала осколки, выбросила их в ведро, вымыла пол, кряхтя и охая,

придерживая руками живот, собрала батарейки, вставила их обратно в пульт и

села на диван — тяжело, с кряхтением — и привычно обхватила живот руками.

Злость прошла. Осталась только пустота. И где-то в этой пустоте — был

маленький, тлеющий уголёк обиды.

Она думала, придумала себе, что Цербер другой. Что он не сбежит, не бросит, не

обманет. Она поверила ему. Позволила себе надежду на счастливое будущее. А

он… занят.

— Ну и хрен с тобой, — проговорила тихо, глядя в черный экран телевизора и

обращаясь через него к Церберу. — Сама рожу. Сама выращу. И никогда,

слышишь, никогда больше не подпущу к себе ни одного мужика.

Внизу живота что-то кольнуло. Она не обратила внимания — думала, ложные

схватки, так бывает, тем более в её возрасте. Но кольнуло снова. Сильнее.

— Ой, — сказала Алина.

И в этот момент, словно кто-то включил рубильник, низ живота скрутило

настоящей, дикой болью. Алина вскрикнула, согнулась пополам, вцепилась в

диванную подушку.

— Не сейчас, — прошептала она в ужасе. — Только не сейчас. Я не готова. Я одна.

Схватка отпустила так же внезапно, как и началась. Алина выдохнула, медленно

выпрямилась. Посмотрела на часы: без двадцати одиннадцать — надо засечь

время до следующей.

Она вдруг отчетливо поняла, что это не ложные схватки. Что её ребенок решил

появиться на свет именно сегодня. В тот самый день, когда она узнала, что их

папа “просто занят”.

Она взяла телефон. Сумка в роддом была собрана — спасибо хоть за это. Но кому

звонить? Скорая? Да, само собой.