Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 127 – Айштария Райс

Настоящий культ.

С искажёнными ритуалами. С вмешательством в Завесу. С попытками расшатать границу между мирами. С похищенными людьми и разумными глубинными животными в качестве жертвы. С верой в то, что сила, полученная от Хаоса, выше закона крови, короны и могущественней энергии Мира.

Чем больше говорил первый пленник, тем холоднее становилось в комнате.

Саэлирра, присутствовавшая при основном допросе, сначала сидела совершенно прямо. Потом медленно опустилась глубже в кресло. Потом закрыла рот ладонью, словно это могло удержать хотя бы часть того ужаса, который вошёл в зал вместе с признанием.

Я никогда не забуду её лицо в тот момент.

Не лицо правительницы.

Лицо женщины, которая вдруг узнала, что в сердце её собственного народа годами гнило нечто чудовищное.

Старшая жрица Май-Нур побледнела так, что её кожа почти сравнялась по цвету с жемчужными вставками на одеянии.

— Нет… — выдохнула она едва слышно. — Нет, этого не могло укрыться так глубоко…

— Укрылось, — жёстко сказал Ариан, не отводя взгляда от пленника. — И, если бы не сегодняшний срыв, укрывалось бы дальше.

Меня передёрнуло. Потому что за словами пленников вставала картина всё страшнее.

Пропавшие. Следы искажений в узлах. Давние странности, которые кто-то списывал на перегрузки контуров. Храмовые доступы, позволявшие двигаться там, куда обычная стража не заглядывала без причины. И главное — уверенность культистов, что они служат не разрушению, а “истинной силе”.

Это всегда самое страшное.

Когда чудовища искренне считают себя правыми.

Но стоило нам приблизиться к главному — к месту, к способу входа, к расположению их тайного узла, — всё ломалось.

Первый пленник начинал трястись так, будто его било изнутри током. Зрачки расширялись. По шее шли тёмные пульсирующие жилки. Он захлёбывался словами, сипел, бился в ремнях кресла, но выдать нужное не мог.

Со вторым случилось ещё хуже.

Я только усилила и перенастроила печать, пытаясь обойти внутреннюю блокировку, как его искажённая энергия взбесилась. Тело храмовника выгнулось дугой, глаза закатились так, что остались одни белки, на губах выступила пена.

— Назад! — резко бросила я.

Стража отшатнулась.

Я сама деактивировала печать почти в последний миг, пока его каналы не выгорели окончательно. Храмовник ещё несколько раз судорожно дёрнулся и обмяк.

Живой. Но без сознания.

В кабинете повисла такая тишина, что слышно было, как течёт вода в боковом рукаве.

— Блок, — сказала я, переводя дыхание. — На конкретную информацию. Место, путь, возможно — лица старшего круга. Всё, что ведёт к их логову, намертво запечатано в структуре.

— Чтобы мы знали достаточно и мучились, — тихо произнесла Саэлирра, опуская руку. — Но не могли ударить.

Никто ей не возразил. Потому что именно так оно и было.

Мы получили правду. Но не получили ключ.

А значит — оставалось ждать, пока враг сделает следующий ход. Ненавижу такие расклады.

Время шло. И очень быстро стало уже поздно.

Проверки, сообщения, допросы, повторные сверки, аресты, скрытые перемещения тайной службы — всё это сожрало остаток дня так незаметно, что я опомнилась только тогда, когда в одном из водных проёмов потемнел вечерний свет, а у меня самой начали дрожать пальцы.

Не от истощения резерва. С этим как раз проблем не было.