Книга Последняя спичка, страница 85 – Мари Варей

Их машины у дома нет, хотя окна на первом этаже светятся. Габриэль хмурится, у него дурное предчувствие. Непроизвольно в голове начинают прокручиваться всякие варианты того, что могло произойти с его любимыми. Дорожная авария, сепсис, инсульт, остановка сердца, бытовая травма, синдром внезапной детской смерти… Его сердце бешено колотится, руки вспотели. Дверь прикрыта, но на ключ не заперта. Прямо с порога, даже не сняв промокшую куртку, он кричит:

— Зоэ?

В ответ тишина.

Габриэль кричит снова, на этот раз громче. Дверь в конце коридора, ведущая в его кабинет, открыта. В комнате горит лампа. Он идет на свет и останавливается у дверного проема как вкопанный. Пузырчатая пленка, явно в спешке сорванная с оружия нашего отца, валяется на полу; мои цветные резиночки для волос разбросаны по персидскому ковру, который Зоэ с большой любовью выбирала специально для него. Он наклоняется и, словно не веря собственным глазам, подбирает укатившийся патрон. Машинально кладет его в карман джинсов.

Полуавтоматическое охотничье ружье пропало.

1995 год

21 час 36 минут.

Габриэль отправил меня в бойлерную.

Плохой день. В плеере закончились батарейки. Я слышу приглушенные звуки где-то над своей головой. Иногда я перестаю понимать, какие звуки громче: реальные в доме или те, что раздаются в моей голове.

Со всей силы я прижимаю к себе зайчика Альбера. Он уже такой потрепанный, что скоро, боюсь, придется с ним расстаться. Мне нужна музыка. Завтра я уезжаю в школу для одаренных детей. Мне страшно уезжать. Мне страшно оставаться. Мозг кипит. Я устала от своего мозга. Ненавижу его. Мысли обо всем и сразу, краски, звуки, информация, эмоции. Это слишком. Разрастающееся дерево в моей голове высасывает мою энергию, изматывает меня. Кажется, я каждой клеточкой чувствую вопящую жестокость этого мира. В мою плоть въелись бессмысленность жизни, безучастность Бога, медленно и неотвратимо накатывающее отчаяние, черная злость Габриэля, сочащаяся из его души, его постепенное погружение на дно.

Я больше не могу.

Как же справляются другие?

Но другие-то нормальные. Другие не сумасшедшие.

На лестнице что-то разбилось. Посыпались осколки стекла. Надеюсь, он не испортил мой витраж. Наверное, это синяя ваза, которую так любит мама.

Бедная мама.

Даже доктор Ассан уже не в силах мне помочь.

А смогут ли помочь в той школе?

Даже свет от спичек, даже мой дневник, даже чтение, даже тупое сидение перед телевизором, даже Виктор Гюго, даже красота фортепианных аккордов — ничто сегодня не замедляет адского кипения.

Дыши. Закрой глаза. Думай о море. Думай о непрерывном движении волн, накатывающих на песок. О приливах и отливах, о жизни, о звездах. С древнейших времен и до конца света.

Я боюсь, что случилось короткое замыкание. Вылетят пробки. Уф, все закончилось! Я оказываюсь в психушке, струйка слюны вытекает из уголка рта. В голове у меня пустота, чернота. Жесткий диск расплавился, ничего нельзя сделать, мадам. Да, даже по гарантии. Сожалею.

Мне хотелось бы лишь одного — быть нормальной.

Без плеера в ушах я слышу крики родителей. Брат защищает меня с раннего детства. Он запирает меня здесь, перекрывает жестокость музыкой. В бойлерной он наклеил светящиеся в темноте звезды, нарисовал горы, чистое голубое небо и птиц, он создал убежище. Для меня.