Книга Последняя спичка, страница 68 – Мари Варей

— Он обладает умением выставить все так, будто это для моего же блага, ну или, по меньшей мере, для пользы ребенку… будто он уберегает меня от поступков, о которых я могу позже пожалеть… Все гораздо сложнее, чем выглядит со стороны… Он так счастлив, когда… Нет, я хочу сказать, мы так счастливы, когда проводим время вместе.

— Когда он не поднимает на вас руку или когда вы не боитесь, что он вас ударит. Вы это имеете в виду?

— Да… Но в последнее время… Это, наверное, из-за статей, которые вы мне прислали… даже не знаю… в последнее время…

Она вздыхает, глаза наполняются слезами. Я протягиваю ей салфетки, а сам в глубине души ликую. Чувствую, что она на верном пути.

— Что же в последнее время изменилось, мадам Буажоли?

— Я все чаще и чаще боюсь его… Сама того не всегда осознавая, я постоянно нахожусь начеку, даже если он в нормальном расположении духа. Все потому, что не знаю, в какой именно момент он набросится на меня, но точно знаю, что рано или поздно непременно набросится.

Сейчас

В тот день, когда привычный мир пошатнулся и шестеренки механизма назревающей трагедии пришли в движение, Зоэ с лепечущей в коляске Летицией отправилась в центр их городка. Какой-то конкретной цели у нее не было. Зоэ хотела зайти в книжный магазин, потом купить что-нибудь для дочери, которая росла так быстро, что одежда, можно сказать, уменьшалась на ней прямо на глазах. Всю дорогу светило солнце, Зоэ сделала глубокий вдох и почувствовала, до чего же ей хорошо. Летиция тянула ручонки к небу, Зоэ улыбнулась дочери и отправила Габриэлю эсэмэску с красным сердечком. Он не ответил. В магазине она купила три книги: для себя, для Габриэля и мягкую, в тканевой обложке, — для Летиции. Потом малышка начала беспокоиться, и Зоэ, чтобы покормить ее грудью, решила остановиться в чайной, о которой ей рассказывала Алина.

В приподнятом Зоэ настроении подошла к чайной и, прежде чем войти, задержалась у витрины, изучая ассортимент представленных там пирожных. Она раздумывала, что ей взять к чаю с молоком — шоколадный фондан или пирог с ревенем, — как вдруг увидела знакомый силуэт Алины. Ее сестра сидела в глубине небольшого зала и, похоже, была погружена в серьезный разговор, она хмурилась и явно нервничала. Собеседник Алины страстно сжимал ее ладони.

Кому как не мне знать, что когда не хочешь чего-либо видеть, то этого и не видишь. Думаю, Зоэ поняла, что мужчиной, держащим за руки ее сестру, был Габриэль, только по прошествии нескольких секунд, поскольку предпочла бы не знать об этом вовсе. Какое-то время она стояла замерев, ошарашенная, перед витриной с ореховыми пирогами и чизкейками. Сцена, представшая ее глазам, абсолютно не вписывалась в мир, каким она обычно его видела. С неслыханной жестокостью разбивалось вдребезги все, во что она верила. Небо рухнуло на землю. Из ступора Зоэ вывел всхлип Летиции. Мысль о том, что ее дочка станет свидетелем этой сцены, показалась ей невыносимой, она развернулась и убежала прочь.

Габриэль пришел домой через час, к этому времени Зоэ успела несколько раз прокрутить в голове увиденную сцену и убедить себя, что неверно ее истолковала. Вероятно, Габриэль случайно встретился с Алиной по дороге с вокзала и предложил ей выпить кофе. А ее руки он держал по-дружески, желая в чем-то утешить, а может, это и вовсе показалось Зоэ. Может, он вообще не держал руки Алины, а они просто-напросто лежали на столе. Должно быть, молодой матери из-за бессонных ночей уже мерещилось всякое. Поэтому как бы между прочим она спросила моего брата, хорошо ли он провел день, не случилось ли чего-нибудь интересного, — она была уверена, что получит от него правдоподобное объяснение увиденному сегодня и посмеется над своими тревогами. Однако Габриэль рассеянно ответил «да ничего особенного» и с явно расстроенным видом закрылся в кабинете.