Онлайн книга «Последняя спичка»
|
— С высоты прошедшего времени упрекать себя легко, но разве вы могли все это предвидеть тогда? Пожимает плечами. Виноватой она будет чувствовать себя всегда. Если не за то, что разозлила его, так за то, что позволяет себя бить. В любом случае ему удается внушать ей чувство вины за его жестокое обращение с ней, это подпитывает сомнения и не дает укрепиться уверенности в себе, которая ей необходима, чтобы решиться от него уйти. Не дождавшись ответа на свой вопрос, я задаю другой: — Как вы реагировали на такое его поведение? — Разумеется, злилась, но считала, что… это его ребячество и не нужно ему подыгрывать. Оттого я почти всегда уступала, лишь бы меня оставили в покое. А хуже всего то, что иногда, уступая ему, я ощущала себя более сильной, более стойкой, более зрелой, чем он… Например, я сожалею, что терпела его необоснованную ревность, которая ранила меня. Стоило какому-нибудь мужчине взглянуть на меня, как он свирепел, ему не нравилось, что я слишком тесно общаюсь с друзьями, провожу с ними много времени… Поначалу это меня трогало, я чувствовала себя единственной, любимой, а потом… — А потом? Она еле слышно вздыхает. — Потом это стало совершенно невыносимо, ведь ревность означала лишь его недоверие ко мне. Я перестала видеться с друзьями, с родными, поскольку он внушал мне чувство вины за то, что я уделяю ему недостаточно времени. Стоило мне отправиться куда-нибудь одной, он начинал меня упрекать — мол, я его бросаю. Утверждал, что без меня ему плохо, что я слишком много работаю, и если я даже свое свободное время не хочу проводить с ним, то какой смысл вообще оставаться вместе… — У вас получается сопротивляться? Удается иногда не поддаваться его эмоциональному шантажу? Она хмурится и крутит кольцо на пальце, как делает всякий раз, когда думает о своем муже. — Бывает, да… Иногда я кричу в ответ, защищаюсь… Кстати, есть такое, в чем я никогда не уступаю, — моя работа. Он и раньше твердил, что работать мне необязательно, а когда я родила, стал практически одержим этой мыслью. Произносил ретроградные речи, мол, ребенка заводят не для того, чтобы перепоручать кому-то… Время от времени он мне льстил, говорил, дескать, я просто создана быть матерью, и мне не надо возвращаться на работу. А в другой раз называл меня дурой, ведь у нормальной матери не возникает желания работать, если есть возможность этого не делать… — Почему же именно в этом вопросе у вас находятся силы не поддаваться его манипуляциям? — Потому что я обожаю свою работу. Там я чувствую себя значимой и… свободной. Она мое убежище, когда дома не ладятся дела. Я и помыслить не могу о том, чтобы отказаться от нее и дни напролет сидеть дома взаперти, вынужденная согласовывать с ним каждый свой шаг. К тому же… полагаю, я всегда понимала, что утратить финансовую независимость — это немного… Она вдруг умолкает, смутившись и закусив губу. — Немного что? — Опасно, — шепчет она. — Как он воспринял ваше решение вернуться на работу? — Я подготовила речь, порепетировала перед зеркалом в ванной… продумала, как подступиться к этой теме, какие доводы привести… Чтобы он тут же не взорвался, я намеренно выбрала для своего объявления день, когда к нам в гости приехали родители… — Считаете ли вы нормальным настолько бояться реакции мужчины, с которым живете, чтобы прибегать к различным хитростям, готовясь к разговору на такую простую тему, как ваше право на профессиональную деятельность? |