Книга Наследница Джасада, страница 45 – Сара Хашем

— Омалийцы верят, что Авалины создали весь мир. Королевства, леса Эссама, реку Хирун. Магия Капастры принесла Омалу плодородную почву и послушных животных. Топор ее сестры Дании принес Орбану грозных зверей и страсть к охоте. Красота Байры – богатства и удачу Лукубу, а сердце Ровиала наполнило Джасад процветанием. Так говорят омалийцы, – сказала Фэйрел, приложив ладонь к нарисованной лодыжке Байры. – Но мама говорила мне, что этот мир и его красота существовали еще задолго до Авалинов, а три сестры и их брат были просто первыми людьми, которые вошли в этот мир с помощью магии. Она согласна, что они оживили землю и долгие годы правили единым государством. Однако они слишком часто ссорились, поэтому решили разойтись по своим королевствам и жили счастливо много лет.

Один из локонов обвился вокруг веснушчатого носа Фэйрел, и девочка провела рукой по изображению Дании, Авалину Орбана, поднявшей свой топор к небу. На этой картине Байра была нарисована с еще более темной кожей. Прижимая руку к груди, она откинулась на спинку трона и с озорным выражением лица наблюдала за своими братом и сестрами. И, наконец, Ровиал – Авалин Джасада.

— Мама говорила мне, что в этом мире ничего не может быть безграничным. Природа все равно найдет способ взыскать свою плату, и наверное, это правда. У нее было семеро детей. Больше, чем у кого-либо в нашей деревне. – Фэйрел подавила смех. – А я стала расходным материалом.

Ох.

Мое удивление испарилось так же быстро, как и пришло. Так Фэйрел была орбанкой. Я полагала, что Райя привезла ее из другой нижней деревни, но правда оказалась более логичной. Аскетизм и смирение не были столпами омалийского общества, а Орбан гордился тем, что выживает на свои скудные средства, даже если это приводило к тому, что каждый год сотни людей умирали от голода. Я не могла себе представить, в каком тяжелом положении должна была находиться мать, кормящая семь ртов, чтобы изгнать свою младшую дочь.

Рука Фэйрел сжалась в кулак.

— Магия Авалинов была безгранична, но никто из них не замечал воздействия магии на их разум, что длилось на протяжении многих лет. Они становились все холоднее, все чер…

— Черствее?

Фэйрел кивнула, сосредоточенно нахмурив брови. Казалось, она была полна решимости пересказать мне эту историю в точности как рассказывала ей ее мать.

Инстинктивно моя рука дернулась, побуждая меня потянуться к девочке, и я почти сказала ей о том, что ее мать любила ее и именно поэтому рассказывала ей эти истории.

— Авалины могли бы править еще много лет, если бы не Ровиал. Авалин Джасада потерял свою человечность из-за магического безумия. Он убил тысячу людей, и к тому времени, как другие Авалины поняли это, зло уже поселилось во всех выходцах из Джасада.

Я старалась не вздрогнуть. Фэйрел ведь уже сказала, что никогда не станет угрожать мне, но орбанцы унаследовали от своих Авалинов мастерство и жажду битвы. Сегодня я была Сильвией, а завтра я могу стать просто джасади, но, как ни странно, я испытывала острую гордость, представляя себе Фэйрел взрослой девушкой, способной бросить мне вызов. Пребывая в блаженном неведении касательно моих мыслей, Фэйрел продолжила:

— Авалины не могли убить собственного брата. А его магия была настолько сильна, что они не знали, как уничтожить ее, не уничтожив при этом королевство, в котором она живет. Сдержать его магию была идея Дании. Она убедила Капастру и Байру в том, что они должны заключить себя в могилу вместе с Ровиалом, чтобы обеспечить выживание своих потомков. Дания боялась, что магическое безумие Ровиала в конце концов настигнет всех остальных.