Книга Ловя отражение Луны, страница 79 – Гвендолин Доу

Бай Шанцюэ закрыл пустой кувшин и медленно нанес на него печать. Повернувшись к народу, он торжественно провозгласил окончание церемонии.

В это время семейство Дай с остальными слугами, должно быть, уже всячески загладило свою вину перед духом. Произведенный ритуал не нес в себе, по сути, никакой силы – обыватель же не почувствовал разницы, завороженный красотами развевающихся гобеленов.

Вышли старики и чиновник Дай, чтобы поблагодарить даосов. Пока они кланялись, Мо Ян собрал походный мешок и стал ласково говорить Хэйшану:

— Я попробую держать тебя у груди, пока мы идем, но только обещай не вырываться, дружище. Договорились?

Идея была такая: изобразить боль в кишках и держать походный мешок с волчонком в руках спереди, говоря, что так боль легче переносить. В прошлой жизни Бай Шанцюэ был так зол на своего ученика-бездельника, что даже не думал оказать тому какую-либо помощь в пути.

Что же, и в этой жизни, оставалось надеяться, ничего не изменится! Когда остальные ученики вернулись в покои, Мо Ян уже был готов.

Конечно, на виду у деревенских зевак господа Дай долго благодарили даосов, но, как только с церемонией было покончено и плату за проведение «успешного» ритуала выдали, задерживать их не стали.

Бай Шанцюэ и сам не хотел злоупотреблять гостеприимством. Как только он убедился в том, что духу и правда сделаны подношения и алтарь его находится в достойном месте, он и ученики покинули усадьбу.

Перед уходом Мо Ян и соученики некоторое время провели в саду, ожидая учителя. В воздухе еще витал сильный запах раскуренных благовоний, а вокруг то и дело сновали слуги. Юный Мо надеялся, что Хэйшан не будет сильно волноваться из-за перемещений вокруг.

Гу Минь вдруг внимательно посмотрел на цветущие вдоль каменных дорожек орхидеи.

— Надеюсь, молодой господин Дай будет добр к тебе, – сказал он, коснувшись одного из лепестков.

Мо Ян моргнул. В одно мгновение сад опустел и даже плавающие в пруду рыбки, кажется, спрятались на дне. О ногу Гуй Ли потерлась толстенькая трехцветная кошка.

Хуэй Сян, появившийся на месте одной из орхидей, поднял ручку и крепко схватил Гу Миня за палец. На его личике играла коварная ухмылка, как у ребенка, затеявшего шалость. Но никакой враждебности дух не источал, потому ученик покорно замер.

— Прощайте, маленькие даосы, – сказал он и отпустил палец неоперившегося небожителя. Затем посмотрел на Мо Яна. – Надеюсь, вы впредь будете с уважением относиться к старшим.

Мо Яну немедленно захотелось как-нибудь эту мелочь обидеть, но он все же прикусил язык. Его окутывал сладковатый аромат цветущих орхидей и ощущение нарастающей силы – силы духа, вернувшего себе законное место. Любимые орхидеи матушки.

— И ты тоже, Хуэй Ци, – сказал юный Мо. – Не хулигань, а то ведь в кувшине жить совсем плохо.

Маленький дух возмущенно затопал ногами.

— Мое имя Хуэй Сян! Запомни это, глупец с демоническими глазами!

Мо Ян лишь рассмеялся, не заметив даже, как побледнел стоящий рядом Гуй Ли. Через несколько мгновений подошел учитель Бай, и на месте духа оказались лишь пышные цветы.

— Отправляемся домой, – сказал Бай Шанцюэ.

Гуй Ли погладил толстенькую кошку по пестрому боку и выпрямился. Маньтоу удивительно шустро поспешила в другой конец сада, туда, где все это время стоял сгорбленный силуэт старушки-служанки. Она поклонилась даосам на прощание.