Книга Ловя отражение Луны, страница 67 – Гвендолин Доу

В общем, страху-то. Мо Ян похоже выглядит по утрам.

Его резко ущипнули за лодыжку. Ах да, печати! Они не просто помощью голодающим занимались. Юный Мо подготовил необходимое – по печати на каждую конечность, чтобы обездвижить духа. Осталось подгадать момент.

Дух неожиданно изумленно взвизгнул, отшатнулся от алтаря, потеряв равновесие, упал на пол и забился в панических судорогах, сдавленно рыча. Неудивительно – ему ведь, словно хранителю очага ^[81], заклеили рот!

Начал действовать Гу Минь. Поднявшись, он быстро приблизился к сгорбленной фигуре и нанес удар ребром ладони аккурат по загривку. Конечно, с духами можно окончательно справиться, лишь используя духовное оружие, но определенный вред от соприкосновения с янской ци для них тоже был.

Дух затих и откинул голову. Волосы спали с его лица, обнажив рожу столь же страшную, сколько и нелепую. Казалось, что этот лик был нарисован рукой ребенка, причем не очень-то талантливого. Глаза его расползались по щекам, истекая чернильными слезами, а рот, набитый клейкими лепешками, не представлял никакой угрозы.

Гу Минь отошел от существа, и то стало стремительно уменьшаться в размерах, сбрасывая свою ложную личину. Как и предполагалось, никакой это был не оборотень, а мелкий дух, который, чтобы показаться страшным и опасным, напустил на себя иллюзию.

А иллюзии, как известно, развеять очень просто.

Дух все уменьшался. Истончились волосы, пропали, обратившись в дымку, длинные конечности. Мо Ян уже перестал его видеть из своего укрытия, и пришлось выйти наружу, а нарушитель покоя смертных все уменьшался.

…Какой же он маленький, получается!

Юный Мо поспешил бросить в направлении духа печати, дабы пригвоздить его к земле. Руки у него оказались до того коротки, что бумага легла от плечика до крохотной кисти. Раз лепесток, два – и круглое детское лицо скрылось за налитыми цветом лепестками. Теперь было понятно, почему сначала шаги показались Мо Яну детскими. В истинной форме этот дух был ребенком, одетым в простую рубашку да штанишки, и только торчащие из воротника во все стороны лепестки выдавали в нем иное создание.

Гуй Ли, со страху вжавшись в стенку, тихо пролепетал:

— Так выглядит его настоящий облик?

Мо Ян кивнул, не отрывая взгляда от длинного и наверняка очень больно бьющего хвоста мелочи. Гу Минь тоже его заметил, но оставалось лишь надеяться, что печати смогут сдержать существо. Дух кашлял, корчился и наконец насилу выплюнул остатки клейких лепешек изо рта. И возмущенно запищал, грозя поднять всех спящих во флигеле:

— Что вы себе позволяете, людишки?!

— Он говорит… – прошептал Гуй Ли.

— Конечно, я говорю! Вы! – Пригвожденный по рукам и ногам, дух не мог двигаться, но зато смог разъяренно взмахнуть хвостом. – Проклятые монахи, затем даосы. Вмешиваетесь в семейные дела! Да что вы можете знать! Вы просто… просто собачье дерьмо на рынке!

Повисла неловкая тишина. Мо Ян кашлянул, стараясь не рассмеяться.

— Он намекает, что мы продажные? – повернулся к соученикам Гу Минь.

— А кто сегодня не продается? Даже слово небожителя стоит несколько цяней, – пожал плечами Мо Ян.

Дух, видимо, окончательно рассердился от того, что только один из трех маленьких даосов проявлял хоть какой-то страх перед ним. Он истерично засучил ножками, но сдвинуться с места так и не смог.