Книга Ловя отражение Луны, страница 150 – Гвендолин Доу

– Какой же ты страшный человек.

Гу Минь не сразу понял, даже после своего перерождения, что означали те ее слова. Чем он мог пугать, если это его призвание и предназначение – уничтожать любую тварь с одного выстрела или броска? Юноша наблюдал за восхищенными взглядами соучеников, впервые замечая там нотки зависти и страха, за осторожным поведением учителя Бай.

Тот всегда гладил или похлопывал по плечу учеников, особенно уделяя внимание лохматой челке Мо Яна. Гу Миня учитель не касался никогда. Он не скупился на похвалу и всячески выделял ученика из остальных, но… не проявлял к нему ласки.

Переродившись, заклинатель стал обращать больше внимания на то, как живут вокруг и как обращаются соученики к нему, будущему небожителю. Троица бездарей на самом деле побаивалась его, а сочувствующий Гуй Ли, может быть, единственный по-настоящему хорошо относился к шиди Гу. Ночью, ворочаясь и страдая от бессонницы, Гу Минь вспоминал, как несколько последовавших за ним на охоту соучеников бросили заклинательское дело, увидев, как расправляется с демонами избранник Небес. Он вспоминал, в конце концов, лицо матери в тот момент, когда она застала его за сбиванием гусей в воздухе. Как же оно было похоже на выражение лица Юй Хуа многие годы спустя!

Это был страх – и именно он лежал в основе всех отношений Гу Миня с людьми.

Чувствовал ли Чоу Иньцю подобные муки, когда в дурном настроении вызывал проливные дожди и крики-молнии его делили небо на осколки? Был ли таким же его, Гу Миня, предок, Гуань Фэй, которого выставляли одного против целых армий, прознав о его неуязвимости?

Недавно Гу Минь наконец понял, что тяготило его в прошлой жизни настолько, что он не выдержал и в один момент решил покончить со всем. Подготовка к вознесению была для него не просветлением, а тупой, не утихающей болью в груди, которая длилась десятилетие.

Все им восхищались и превозносили его, но он, Гу Минь, Гу Цзэсинь в совершеннолетии, никому по-настоящему не нравился.

За всю жизнь лишь один человек относился к заклинателю без толики потаенного страха: Люсин-цзунши. Перед тем как попросить Гу Миня уничтожить очередную тварь, которая бесчинствует в Поднебесной, он всегда беседовал с ним и поил чаем. В такие моменты будущий небожитель чувствовал себя простым юношей, которому собираются дать несложное поручение, и лотосовые пирожные, которыми угощал его Астролог, казались слаще материнских десертов. Голос господина Люсина успокаивал, и этот странный человек даже делился некоторыми подробностями своего пребывания при императорском дворе, рассказывал о чудесах, которые там наблюдал.

Вместе с этим Люсин-цзунши, несомненно, обманывал Гу Миня. После того как он провел столько времени в охоте на чудовищ и изучил все демонические хитрости, было несложно понять, что «второй наставник» ведет свою игру. Просто юноша очень долго не хотел расставаться с иллюзией доверия, так умело сотканной Астрологом из полотна звездной ночи.

Мо Яну всю правду юный заклинатель не сказал: он знал о Люсине-цзунши намного больше, чем тот сообщал о себе. Все скрывалось, как и у иньских созданий, в мелочах: как Астролог бережно вычесывал мех накидки, которая ему явно была большая, как он прятал трескающиеся на холоде пальцы рук. Как часто смотрел на Гу Миня так, словно видел на его месте кого-то другого.