Книга Последняя надежда Этэры, страница 128 – Алекс К. Уиллис

Роман: [Он цепляется за свое человечество, за свою эмпатию. Он показывает Арбитру не ужас войны, а ее противоположность. Тихий вечер у костра в убежище. Смех Алисы. Тепло руки Марка на своем плече. Упрямую надежду в глазах Реи.] Это не природа! Это выбор! Вы выбрали стать убийцами! Вы смотрите на них и не видите в них жизни! Вы видите только территорию!

Арбитр: [Внезапная, оглушительная вспышка – не гнева, а боли. Как от прикосновения к ране. Искаженные воспоминания: первые разведывательные зонды над Этерой. Увиденное: изобилие, жизнь, сила. И последовавшее за этим решение – решение начать «Эвакуацию». Решение, которое стоило Арбитру части его собственной души.] ВИДЕТЬ?.. Я ВИЖУ КАЖДУЮ ИСКРУ, КОТОРУЮ МЫ ГАСИМ! Я ЧУВСТВУЮ КАЖДЫЙ КРИК, КОТОРЫЙ ЗАТЫКАЕТСЯ НАШИМ МОЛЧАНИЕМ! Я – НЕ СЛЕПОЙ ТИРАН! Я – ТОТ, КТО СЧИТАЕТ ЦЕНУ! И ЦЕНА БЕЗДЕЙСТВИЯ – ПОЛНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МОЕГО НАРОДА! МОГУ ЛИ Я ПРИНЯТЬ ЕЕ? ОТВЕТЬ МНЕ, ДИТЯ ЦЕЛОГО МИРА! МОГ БЫ ТЫ?

Этот мысленный удар был сокрушительным. Роман ощутил на себе всю тяжесть этого выбора. Не абстрактно, а как будто его собственный народ, его Земля, были на грани гибели, и спасение лежало через трупы незнакомых, но живых существ. Ужасная, невыносимая дилемма.

Роман: [Его ментальный голос дрожит, но не сломлен. Он находит в памяти образ своего механизма. Не как оружие, а как мост. Связь между мирами.] Нет… Я не могу. Но я бы искал другой путь! Не захват, а… просьбу о помощи! Вы сильные! Вы прошли через разлом! Неужели вся ваша мощь годится только для разрушения? Неужели нельзя… объединиться? Найти решение вместе? Может, ваш разум и наши знания… Может, есть иной способ спасти ваш народ, не уничтожая мой!

Арбитр: [Впервые в этом ледяном, отчаявшемся сознании возникает нечто новое. Не надежда – это слово слишком светло. Но… колебание. Пауза. Вместо образа песочных часов возникает иной образ: два дерева, растущие из одной скалы, их корни переплетаются, находя скудное питание, но выживая вместе, а не за счет друг друга.] Вместе?… Путь переговоров… мы считали его невозможным. Роскошью, на которую у нас нет времени. Страх… был нашим штурманом. А ты… ты предлагаешь сменить его на… что? На веру?

Роман: [Он посылает самое простое и самое сложное человеческое чувство – сострадание. Не жалость, а понимание чужой боли и желание ее облегчить, даже если это боль врага.] Я предлагаю сменить его на правду. Правду о том, что вы не монстры. И мы – не просто препятствие. Мы – два корабля в одном шторме. И мы можем либо таранить друг друга, пока не утонем, либо… попытаться выгрести вместе.

Воцарилась ментальная тишина. Бездна скорби Арбитра, казалось, впервые за тысячелетия задумалась. Гул генератора в реальном мире из хаотичного трепета начал выравниваться, но уже в новом, неустойчивом ритме. Битва за Этеру еще не была выиграна. Но битва за правду только что совершила первый, невероятный прорыв.

Сознание Романа вырвалось из ледяной бездны откровения, как водолаз, выброшенный на берег после погружения в океанские глубины. Он рухнул вперед, упираясь ладонями в холодный пол. Его тело сотрясали судороги, легкие глотали воздух с хриплым, надрывным звуком. Слезы, горячие и соленые, текли по его лицу, смешиваясь с потом и копотью. Он не плакал от боли. Он плакал от знания, которое было слишком огромным, слишком тяжелым для человеческой души.