Книга Равновесие Парето, страница 149 – Денис Бурмистров

И он указал рукой назад.

Там лежал мой укатившийся факел. Затухающий, он ронял тлеющий частички материи в разверзшуюся пропасть, образовавшуюся там, где карниз рухнул вниз. Я охнул, понимая, что там могли оказаться мы.

Не дав опомниться, геолог скомандовал бежать. Я лишь успел бросить взгляд на Степанова и на Илью. Выглядели они лучше, чем я, видимо на своем веку успели пережить несколько землетрясений. Даже Степанов, бледный и растирающий виски, был полон решимости. Впрочем, я уже давно понял, что эти люди оказались более подготовленными к происходящему, чем я.

Дальнейшее слилось в один момент, и этот бесконечный момент мы бежим. Бежим вдоль стены, отталкиваясь от нее руками. Бежим тяжело, раздражающе дергая друг друга за шнуры. Бежим, чувствую под ногами вздрагивающую почву, отмахиваясь факелами от тянущих рук. Бежим в темноте, в серо-черном буране, в котором разнородные по оттенку рукава завивается спиралями и кольцами, принося и унося с собой безликие фигуры тварей.

Все походило на кошмарный сон. Мы спасались от преследователей, продавливая телами вязкий воздух, тяжело дыша и обливаясь потом, но все равно казалось, будто бежим на месте. Но лишь одна мысль стучала в моей голове, за которую я хватался как утопающий за круг — с каждым шагом меньше идти. С каждым я шагом ближе спасение. Невозможно, чтобы мы преодолели весь этот путь напрасно.

Запас сил таял с каждым выдохом. Хрипел впереди меня Степанов, его шатало из стороны в сторону. Карчевскому приходилось бежать полубоком, отгоняя теней и от себя и от ослабшего старика. Я пытался помогать, толкая диспетчера в спину, но лишь сбивал того с темпа. А потом стало еще хуже.

У меня начало двоиться в глазах, закололо в боку и не хватало дыхания. Рот пересох, в ушах стучало. Предательски подкашивались колени, нестерпимо простреливало в стертых ступнях. Отвык я от длительных забегов. Хотелось упасть и не подниматься, а потом пить, пить, глотками, жадно, выливая на лицо холодную влагу. Но я старался, я пытался не подать виду. Скрипел зубами, ругался в голос, с шумом выдыхал. Шаг — вдох, два шага — выдох, шаг — вдох, два шага — выдох. Вдох носом — выдох ртом, вдох носом — выдох ртом. Раз-два, раз-два, переставляй ноги, офисный планктон!

Но организм начал сдаваться раньше, чем моя воля.

Факел давно выпал из моих рук, правое плечо онемело от ударов о стену. Я несколько раз падал, но бегущий позади Илья грубо за шиворот ставил меня на ноги. Дважды меня пытались утащить во тьму, я с ужасом понимал, что даже не сопротивляюсь. Левая нога и часть левой руки были словно в заморозке, я еле ощущал их. Когда меня в очередной раз отбили от теней, волоком оттащив к дрожащей стене, я, преисполненный благородством попросил оставить меня умирать. За что схлопотал увесистую оплеуху и поток матерных ругательств. Меня подхватили, поставили на ноги, сняли все тяжелые вещи. Вокруг огненными шмелями загудели факелы, на голову полилась холодная вода.

Я еле держался на ногах, преодолевая рвотные позывы. Из мутной пелены выплыло лицо Олега. Он секунду внимательно разглядывал меня, потом исчез. И я лишь вяло забрыкался, когда меня подняли в воздух и понесли на руках. Потом, кажется, я потерял сознание.

Меня били по щекам влажными ладонями. Я с гортанным клекотом вздохнул, замахав руками. С трудом открыл глаза.