Книга Равновесие Парето, страница 146 – Денис Бурмистров

— Ай, молодец! — мне подставили плечо. — Не падай!

Наконец вернулось зрение. Первыми увидел ободранные, в ссадинах руки, грязны брюки с торчащими нитками. Еще плохо соображая, я окинул поле боя.

Три моих товарища, обступив меня, спина к спине отмахивались от теней. Гудело пламя, сыпали искры, качались, уходя от света и смыкаясь вновь за огнем чудовища. К нам одновременно тянулось столько тварей, что их движения можно было сравнить с шевелением ядовитой бахромы медузы. Это было нестерпимо противно и грандиозно одновременно. Если бы не рассекающие вдоль и поперек воздух огненные линии, нас бы уже давно поглотило бы.

— Хватай факел и зажигай! — скомандовал мне, не оборачиваясь, геолог. — В себя по дороге придешь.

После того, как я лихорадочно, роняя коробок и ломая спички, зажег промасленную тряпку, занял место в нашей команде, мы постарались продолжить путь. Мы огненной каракатицей начали пятиться вдоль холодно и безжизненной каменной стены. Мы поднимали тех, кого теням удавалось ухватить за ноги, тех, у кого потух факел. Мы останавливались и тыкали огнем в стороны, размахивали, вертели и крутили вокруг себя. Мы топали и кричали, будто отпугивали стаю псов. Наши лица, волосы и руки были опалены огненной круговертью, мы пока еще успевали замечать, как тут и там тлеет одежда от попадающих искр.

Когда мы достигли начала тропы, нашу группу попытались растащить. Невзирая на огонь, рассыпаясь и теряя очертания, бледнее и исчезая в воздухе, со всех сторон хлынули чудовища. Похожие на кляксы, на человеческие фигуры, свивающиеся вместе и нависающие друг над другом, они разом обрушились на нас.

Я с ужасом смотрел на стремительно приближающихся темных призраков, я потерял чувство реальности. Минуты сжались в мгновения.

Нас захлестнуло холодным воздухом, чуть не сбило с ног. Я отступил назад, уперся спиной в Степанова. Судорожно замахал факелом, но это было все равно, что сражаться мечом против пчел.

Черные бестелесные руки хватали одежду, обжигали лицо. Холод проник в рот и нос, гортань резало. Я закашлялся, хватаясь было одной рукой за грудь, но не смог — рука не слушалась меня, объятая черным маревом.

Крики, мелькание факелов, толчки и рывки. Нас будто драла на части беснующаяся толпа. Впрочем, так оно и было.

Упал Илья, его факел улетел в сторону. Шофера потащили за ноги в ночь, он вцепился в землю пальцами, сдирая ногти. Шнур между ним и Степановым натянулся, старик не смог удержать равновесия, тоже полетел на землю. Еще в воздухе его поймали, потащили вслед за орущим шофером. Репшнур натянулся, но я удержался на ногах.

— Олег! — заорал я в страхе, понимая, что сейчас упаду и я. — Олег!

Геолог с перекошенным от ярости лицом подскочил ко мне, взмахнул факелом, отгоняя тень. Он пробежал мимо, в сторону, куда волокли товарищей. Я бросился за ним, рискуя споткнуться о трос. Вдвоем мы отогнали чудовищ, за шиворот подтянули почти недвижимого Илью и бледного от страха Николая Семеновича. Я отдал Карчевскому свой факел, сам же упал на колени, вытянул из упавших сумок еще три факела. Споро зажег их, с трудом воткнул в землю вокруг лежащих тел.

Долгих семь минут Илья и Степанов приходили в себя. Поднялись, охая и матерясь, зажгли факела. Поддерживая друг друга, мы продолжили путь.