Книга Панцири, страница 90 – Денис Бурмистров

Вскоре Мертвец ушел. Мы еще раз проверили оружие, устроили себе места под ночевку. С вечерней зарей потянулись к костру. Пикси наготовил рагу с потрошками, Руни где-то добыл свежих овощей. Я достал домашний сыр, Ариф расщедрился специями. Появился закутанный в шерстяное одеяло Афанас, принес вино из запасов господина. Расселись вокруг огня, завели неспешные разговоры. Обсуждали грядущее сражение, вспоминали старые истории, смеялись.

А как стемнело, так заметили, что по лагерю факел перемещается, от костра к костру. Вот и к нам подошел – то оказались Фиалка и сопровождающий ее Мертвец.

Мы поспешили подняться, поприветствовать магнуса. Девушка махнула рукой, присела на предложенную колоду. Одетая в мужской кавалерийский костюм, в плащ с меховым воротом, волосы убраны в косу на затылке. Лицо то ли в свете пламени, то ли от усталости казалось заострившимся, глаза – задумчивыми и каким-то погасшими.

— Отдыхаете, мои панцири? – тихо спросила она.

— Отдыхаем, госпожа, – за всех откликнулся Пикси.

— Отдохните хорошо, – посоветовала Фиалка. – Сражение нас ждет долгое и изнурительное, у врага много хороших и обученных солдат. Но я верю в нас, в силу нашего духа, нашего оружия. В генеральном штабе вас очень хвалили, говорили, что без панцирей пришлось бы в разы тяжелее.

Я бросил взгляд на Мертвеца, он сделал вид, что не заметил этого.

— План сражения у нас хороший, проработанный, – продолжила Фиалка. – Поэтому не сомневайтесь в победе, не сомневайтесь в себе. Завтра мы покажем, как умеют сражаться солдаты короля! Тем более, что он лично поведет войска в атаку!

Вроде бы говорила она вещи воодушевляющие, но нас, старых вояк, не проведешь. Тяжело у Фиалки на душе, не верила она в свои слова. Очень хотела верить, но не получалось, приходилось практически уговаривать себя. Не давали ей покоя внутренние страхи, волнения, ответственность. А вдруг не получится выполнить свою задачу? Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг по ее вине нас завтра и в живых-то не будет?

Мы все, сидящие у костра, понимали ее лучше кого бы то ни было. И только мы, солдаты, как и она сама сейчас, могли помочь ей на всем белом свете.

Волнуемся ли мы перед грядущей битвой, из которой можем не вернуться? Отвечу за себя. Когда-то – безусловно волновался. И ночи не спал, и мандраж бил такой, что забрало лязгало. А потом понял – жизнь солдата не подчинена ни королю, ни командиру, ни ему самому. Коли решит шальная стрела поразить тебя в сердце, то так тому и быть. Уж такая судьба, ничего не поделать. Потому рецепт спокойствия прост – делай, что должен, и будь что будет. Боги потом разберутся.

Это знание роднит всех настоящих солдат мира, мы все понимаем как устроено наше бытие. А мы – королевские панцири – настоящие солдаты. Потому накануне любого страшного побоища мы имеем хороший аппетит и здоровый сон. Мы уверены в себе, мы спокойны, как гранитные стражи. И за этими спокойствием и уверенностью к нам тянутся те, кто пока слаб духом, или кто не постиг этой суровой, но простой премудрости. С нами любят посидеть мальчишки-оруженосцы, фуражиры, молодые солдаты. Даже Афанас за этим же пришел, тоже хочет успокоиться, отвлечься.

А вот Фиалке подсесть не к кому, ей не по чину с обычными солдатами душевничать. Оттого и мается, с ума сходит. Мертвец, поди, попытался что-то сделать, но в этом деле важна общность, единение, момент.