Книга Демоны и сталь, страница 120 – Денис Бурмистров

Он даже улыбнулся, но Джайн все равно этого не увидел под намотанным на лицо платком.

Мужчина не стал настаивать, еще раз посмотрел по сторонам, отставил лопату и с трудом отодвинул широкую дверь погреба. Изнутри вылетел клуб пыли, оседая на сапогах, стало видно небольшое помещение с горой угля у стенки. Серый уличный свет оставлял по углам тени, из-за осевшей на стенах черноты погреб казался глубоким склепом.

Джайн вновь взялся за лопату, шагнул через порог.

Темная фигура в углу, сгорбленная и нависающая, с расплывчатым пятном вместо головы, с раскинутыми в стороны лапами, чуть шевельнулась, будто готовясь схватить идущего к ней мужчину.

Смотритель ничего не замечал, перенося вторую ногу.

— Стойте! – Максимилиан схватил его за рукав. – Там что-то есть!

Джайн не зря рассказывал про свою службу в «самоцветном» отряде. Кривой и хромой, он довольно споро отпрыгнул назад, швырнул что-то в погреб и захлопнул дверь, навалившись на нее всем телом.

Внутри что-то громко хлопнуло и часто-часто защелкало, будто сотни голодных птиц принялись клевать созревшие семена подсолнуха. Когда звуки пропали, смотритель вытащил из кармана красный глиняный мелок и одним быстрым движением нарисовал сходящуюся к центру спираль. Подбородком указал Максимилиану на маяк, махнул рукой:

— Возвращаемся. До утра угля хватит, а там попробуем еще раз.

И спросил, прищурившись:

— Откуда ты узнал?

Мальчик, все еще несколько напуганный, лишь проговорил растерянно:

— Не узнал… Увидел.

* * *

Дни на маяке протекали с неизменной монотонностью, и спустя время Максимилиан вряд ли смог бы отличить один от другого. Утро начиналось с обхода защитных знаков, где Джайн пытливо проверял все амулеты, начертанные на стенах и полу символы, пучки трав, горки косточек и полоски соли. Лишь удостоверившись, что все в порядке, Джайн разрешал разжигать камин и разогревать нехитрый завтрак. Пока Максимилиан нарезал вяленое мясо и размачивал в воде сушеные яблоки, смотритель совершал обязательный ритуал – поднимался наверх маяка и осматривал по кругу окрестности, бормоча что-то себе под нос.

После завтрака в обязанности мальчика входила уборка ночных горшков и подъем воды из колодца, изредка – поход за углем или смена сена в матрацах. Обычно Джайн составлял ему компанию, но было несколько дней, когда смотрителя лихорадило, и Максимилиан, сам слабый и терпящий постоянные боли, выполнял работу в одиночку.

После обеда, обычно состоящего из чечевичного супа и сухарей, Джайн уходил в комнату наверху, где составлял нехитрый отчет, который раз в неделю отправлял с почтовым голубем на восток, куратору в Ноирант. Насколько Максимилиан знал, смотритель в каждом письме сообщал о нем, просил прислать команду, что заберет мальчика в город, или хотя бы лекаря. Но то ли далекому куратору не было дела до умирающего ребенка, то ли с просьбой Джайна были какие-то сложности, до сих пор никто так и не появился.

Ближе к вечеру они заправляли масло в лампах, сливая старое в ведро и после процеживая сквозь плотную ткань. Потом поднимались на осветительный балкон, где Максимилиан смотрел на Пустоши, а Джайн чистил и натирал «солнечный камень» – большой, похожий на медовую каплю янтарь с сеткой заметных трещин. Еще раньше они вымыли хрупкие от времени окна балкона, и теперь ночами сияние самоцвета ярче и сильнее било ползущую с севера тьму, отбрасывала ее прочь от мира живых.