Книга Демоны и сталь, страница 121 – Денис Бурмистров

А еще Максимилиан надеялся, что свет их маяка увидят несчастные, заплутавшие в Пустошах. Или легионеры «самоцветных» отрядов, которым очень важно чтобы о них помнили, их ждали.

За поздним ужином, под бокал вина с сыром, наступало время разговоров. Обычно говорил Джайн, обретший в лице мальчика благодарного слушателя. Рассказывал о своей родине, песчаном Арнудане, где тревожно гудит древний вулкан, а ночами на берег выползают на охоту светящиеся моллюски. Рассказывал про Афиладский Теокрарий, огромный остров восточнее материка Атиль, где старая Империя держала несколько крупных колоний, но что-то вышло из джунглей и увело за собой всех жителей. Ходили слухи, что где-то там, во мраке хищной и ядовитой сельвы, они обрели новую жизнь, только теперь они и не люди вовсе.

Рассказывал про проклятый материк Афлаххам, где среди осколков разрушенных миров гнили мертвые боги, источая смертоносные миазмы и тлен, от которых не было ни лекарства, ни спасения.

— Наставник рассказывал, что на Мертвый материк сослали Великих шаманов, плененных Императором, – вспомнил Максимилиан. – Но те сотворили какой-то обряд и призвали в наш мир Лунные Пустоши. Но неужели нельзя сделать так, чтобы эти Пустоши вернулись обратно? Неужели клирики Света слабее каких то темных колдунов?

Джайн бросил на мальчика укоризненный взгляд, сказал:

— Ты зря недооцениваешь носителей иных сил. Это глупо и неправильно, – смотритель расправил пальцами усы, сказал глядя на огонь. – Я многое повидал из того, что хотел бы забыть. Но что понял точно, что вынес из всех этих походов, так это уверенность в единстве природы любой колдовской силы. И служители Света, и поклонники Маатаи, и приверженцы Саала – все черпают силу из одно источника.

Максимилиан внутренне похолодел. Подобные слова попахивали опасной ересью.

— Светлые открывают свои души лишь определенным силам из верхних миров, – словно ничего не заметив продолжил Джайн. – Шаманы и прочие «темные» призывают на помощь духов иных планов, всех без исключения. Но и те, и другие, по сути, лишь сосуды для чужой силы, лишь проводники ее в наш мир. Ведь наполненность Светом ничем не отличается от одержимости лярсой…

— Замолчите! – не выдержал Максимилиан, вскакивая.

В глазах на миг потемнело, но он удержался от падения. Сжал кулаки, удерживая сознание на плаву, гневно посмотрел на Джайна.

— Будь на моем месте мой отец, вы давно бы уже беседовали с орденским дознавателем! – почти выкрикнул он. – Как вы можете сравнивать Свет, что дарит защиту и тепло, с черными тварями, что пожирают душу и тело? Да еще и работая смотрителем «солнечного» маяка!

Бывший легионер спокойно вынес тираду младшего Авигниса, ответил без злости и обиды:

— Ты еще слишком юн, ты видишь одну сторону медали. Возможно, когда-нибудь ты поймешь, что я прав.

— Вы не правы! – уверенно отрезал Максимилиан. – Вы все еще отравлены той дрянью, что вылезла из духокамня! Это она в вас говорит!

— Я давно уже от нее избавился, – невесело усмехнулся Джайн.

— Так чего ж зовете ее во время Грозы? – прищурился сын инквизитора. – Снова хотите стать ее оболочкой?

И замолк, испуганно отпрянув – ему показалось, что смотритель сейчас ударит его. В голове запоздало промелькнула мысль, что он опасно перегибает палку.