Книга Фурадор, страница 90 – Денис Бурмистров

Однако за внешней пасторалью пряталось зловещее присутствие подступающих Пустошей. Лес качался и скрипел под собственный монотонный аккомпанемент – звери и птицы давно покинули его. Темная пожухлая трава местами казалась выгоревшей, крупный желтоватый мох болезненной пеной наползал на стволы деревьев. Воздух, хоть и нес влажную свежесть, то и дело пах чем-то незнакомым, но тревожным и неприятным. Казалось, кто-то смотрит в спину, крадется рядом, пробираясь за густыми кустами. Один раз показалось, что вдали ржут кони, – пришлось затаиться за ельником, будто испуганным кроликам.

Тем не менее, до места добрались без приключений, успели оказаться на границе вырубки перед самой вечерней зарей. Темнота уже ползла по логам и канавам, но лагерь лесорубов пока что был хорошо виден в молочном свете заходящего солнца.

Спустившись с холма, беглецы остановились на границе покрытой золой и ветками площадки.

Лагерь казался пустым, но не заброшенным. Лесорубы словно только что ушли на работу, затушив кострище. Блестел оставленный в колоде топор, сохли на веревке портки. Ветер донес аромат лукового супа.

Цапля выругался сквозь зубы. Максимилиан был с ним абсолютно согласен.

— Вот о чем я и говорил, – Цапля перешел на шепот, словно не желая потревожить напряженную тишину. – Так везде вокруг города. Будто вымерли все.

— А где тела? – также шепотом спросил Максимилиан.

— Я-то почем знаю? – Цапля посмотрел на друга. – Ты это, может, видишь чего, эдакое?

Максимилиан не видел. Если и были здесь темные твари, то они хорошо прятались.

— Вот же засада, – вновь выругался товарищ. – Деваться некуда, придется идти туда.

В лицо подул холодный ночной ветер, а солнце начало цепляться за шелестящие кроны чернеющих деревьев.

— Придется идти, – подтвердил Максимилиан.

Они прошли мимо длинных рядов бревен, сложенных для отгрузки в город, пахнущей сыростью горы отрубленных сучьев с пожухлой листвой, мимо темного широкого пня, служащего столом, в окружении самодельных лавок. Тут и там виднелись насаженные на длинные палки черепа птиц и животных – самодельные деревенские обереги, призванные защитить лагерь от злых сил.

Ребята остановились перед зевом высокой землянки, прикрытом тяжелой дерюгой. Замялись неуверенно.

— Эй, добрые люди! – решился подать голос Цапля. – Есть кто живой?

Тишина в ответ.

— Эй! – сказал он погромче, стукнув древком копья по торчащему сверху бревну. – Ау!

— Тише, – одернул друга экзорцист. – Вдруг все действительно на вырубках.

— На каких? Ты слышишь звук топора?

— Не слышу, – Максимилиан и сам знал, что сморозил глупость. – Но и здесь их явно нет. Потому незачем шуметь.

— Хорошо, давай не будем шуметь. Давай просто зайдем внутрь и сами всё посмотрим. К тому же, чуешь, как похлебкой пахнет? Спорю, у них там и мясо, поди, есть!

— Погоди, – фурадор придержал друга за рукав. – Дай подумать.

Максимилиан всмотрелся в сгущающиеся сумерки. Из своего опыта он знал, что паразиты предпочитали дома улицам, а подвалы – площадям. Там им проще охотиться, там проще прятаться, проще сражаться. Открытые пространства их не пугали, но каждая такая тварь, будто голый моллюск, всё же тяготела к собственной раковине, будь то дом или человеческое тело.

Но ведь были и те, которые таились в туманах, скрывались под кустами, скользили в тенях. Видимые и бесплотные, бесформенные и обманчиво знакомые – не счесть всех, выползающих из чрева Пустоши. И можно быть уверенным, лес тоже кишел паразитами, особенно ночной.