Книга Фурадор, страница 49 – Денис Бурмистров

Однако Первопророку удалось главное – он показал, в каком направлении нужно идти. И этот новый шаг вновь бросал вызов страхам и сомнениям Максимилиана.

Чтобы разобраться во всём до конца, ему нужен проводник на ту сторону. Если не учитель, то хотя бы тот, кто поможет продвинуться чуть дальше. И если речь не шла о томящихся в казематах еретиках, то хотя бы о ком-то достаточно безумном, чтобы не бояться говорить на подобные темы. О том, кто не станет задавать лишних вопросов и кто не сдаст инквизиторам на расправу.

Задача стояла нетривиальная, если не сказать невозможная. Но всё же Максимилиан ухватился за свою идею Он надеялся, что у него как раз есть такой человек на примете.

* * *

Его разбудил посреди ночи неистовый стук в окно. Максимилиан подхватился на кровати, не сразу сообразив, что за шум. Нацепив маску, схватив утащенный с кухни нож, прошлёпал босыми ногами к подоконнику.

— Эй! Рэкис! Это я! – раздался знакомый голос.

Максимилиан покосился на охранный амулет, но тот равнодушно постукивал о притолоку. Открыл окно, спросил недовольно:

— Цапля, ты знаешь, какой сейчас час? Мне с самого утра нужно быть на Арсенальной…

— Да хрен с ней, с твоей работой! – возмущённо воскликнул друг. – Рэкис! Их сейчас казнят!

Цапля выглядел грязным и помятым. Волосы торчали колтуном, на маске темнели бурые пятна засохшей крови, рукав куртки висел на длинных нитках.

— Что случилось? – встревоженно спросил Максимилиан.

— Они Лиму схватили! И Бурундука!

Лима и Бурундук – ребята из Пристенка, уличные друзья Цапли. Хорошие, лёгкие, весёлые. Лима, самая старшая, трудилась прачкой на каналах. Бурундук – сирота, мелкий и подвижный парень с заразительным смехом, промышлявший сбором шишек и ягод в лесу.

— Кто схватил? – не понял Максимилиан.

— Грокк со своими ублюдками, – Цапля махнул своей длинной ладонью в темноту. – Ворвались в дом, всё перевернули. Угря дубинами помяли. Схватили Лиму и Бурундука, мол, «тёмные» они, отродья, мор насылают, колдовство творят чёрное. Быстрее, Рэкис, умоляю!

— Сейчас!

Максимилиан метнулся в комнату, схватил сохнущую на лавке одежду. Засовывая ноги в штанины, спросил:

— Только я-то чем могу помочь?

— Ты же орденский! – всплеснул руками Цапля. – Ты над ними всеми выше, твой голос – считай, голос Тригмагистрата.

Максимилиан лишь с сомнением хмыкнул – для местных Тригмагистрат давно стал чем-то призрачным и несущественным, каковым станет и «голос» какого-то мальчишки-экзорциста без жетона.

— Давай твоего учителя поднимем! – Цапля будто сам всё понял. – Объясним ему всё. Неужто не вступится за невинных?

— Нет его, с вечера не вернулся, – бросил Максимилиан, запахивая куртку.

Огляделся, размышляя, что взять с собой. И тут же сам себя осадил – что есть у него такого, чтобы дать отпор вооружённым до зубов фанатикам?

Он засунул за пояс нож, туда же прицепил кисет с самоцветами, хотя их категорически запрещалось брать куда-либо ещё, кроме обряда.

— Давай, быстрее! – взмолился Цапля. – Наши остальных собирают! Авось, отобьём!

Они бежали по тёмным улицам, мимо сгорбленных теней и мёртвых домов. В какой-то момент Максимилиан начал отставать, морщась от боли в спине и слушая своё оглушительное дыхание в маске.

Выскочили на небольшую площадь, где уже собирались люди. Цапля сразу бросился к кому-то знакомому, а Максимилиан остался осматриваться и переводить дыхание.