Книга Фурадор, страница 37 – Денис Бурмистров

— Всех сожрут… Всех.

Его слова были бредом выжившего из ума старика, но что-то зацепило в них Максимилиана. Что-то похожее он уже слышал когда-то!

— О ком вы говорите? – осторожно спросил он. – Кто всех сожрет?

— Не слушай его!

Окрик Августа Крюгера раздался так неожиданно, что мальчик подпрыгнул.

Экзорцист появился с наполненным кувшином и чистой тряпицей, почти швырнул все это на стол, выплеснув воду. В несколько шагов пересек комнату, срывая фигурки, швыряя их под ноги. Схватил брата за плечо, тряхнул:

— Хватит! Или мне вырвать твой поганый язык?

Нильс не сопротивлялся, лишь скалился да поблескивал глазами.

— Ступай домой! – гаркнул экзорцист Максимилиану.

— Учитель, я могу помочь!

— Нет! – грубо ответил Крюгер, добавил сдержанно: – Ступай домой, я приду позже. Передай Абе, чтобы приготовила теплую ванну.

Максимилиан покорно поклонился, торопливо вышел на улицу.

— Мушки светлые, мушки темные, – послышался вдогонку голос Нильса. – Мушки в ушки к нам, мушки в глазки к нам…

Шагая по пустынным улицам, мальчик погрузился в размышления. До этой поры ему не приходилось слышать о родственниках учителя, тем более о живом брате, проживающем по соседству. Старый экзорцист, конечно, не самый общительный человек, но уж о подобном мог бы упомянуть хотя бы вскользь.

Впрочем, причина молчания Крюгера очевидна – его брат явно не в себе, к тому же одержим какими-то еретическими образами. Такой родней не хвалятся, скорее даже сторонятся. И то, что учитель до сих пор заботится о Нильсе, говорит лишь об их безграничной любви.

В памяти сами собой всплыли воспоминания о Роланде, утраченном старшем брате. Как они играли в детстве, как им было хорошо в их маленьком доме в Стоунгарде. Роланд порой задирал его, но и защищал тоже, всегда был готов прийти на помощь.

К горлу подкатил горький ком, закололо в груди. Максимилиан силой заставил себя успокоиться, глубоко вдохнул сырой воздух.

Слезы скорби выплаканы, незачем ворошить прошлое. Их обязательно воссоединит Свет, но до той поры нужно держать сердце в целости, а душу – в спокойствии. Темные сущности умеют находить подобные бреши и бить в них прицельно. Для экзорциста подобные слабости – непозволительная роскошь.

Он отмел эмоции, принялся думать, как побороть свой недуг, как справиться с лабиринтами. Где-то на фоне мелькнула мысль о том, что слова старого гостальера вроде бы смутно знакомы, будто уже где-то слышал подобное. Но не стал копаться, были дела поважнее.

Они обложили его так умело, что Максимилиан ничего не заметил до тех пор, пока уже не стало слишком поздно. «Козодои», тьма их забери! Откуда они в этом квартале? Обычно беспризорники не забирались в Цеховой, ремесленники быстро отлавливали воришек и обрывали им уши.

Максимилиан сделал шаг назад, бросил взгляд загнанного зверя по сторонам. Все пути к бегству отрезаны. По левую руку – широкий канал с темной водой, по правую – глухая стена в два его роста. Единственная дорога, по которой он пришел, перекрыта «козодоями». И помощи ждать неоткуда, с тех пор, как перестал ходить паром, здесь почти никто не бывает.

Хорошее место для засады. Плохое место для побега.

— Эй, студиоз! А ну вываливай что есть! И не дергайся, хуже будет!

Пятеро мальчишек. Один совсем мелкий, путающийся в мешковатой одежде с чужого плеча, как настороженный воробей наблюдает со стороны. Трое – примерно ровесники Максимилиана, худые, резкие, прячут в широких рукавах заточки или ножи. Еще один почти взрослый, высокий и длинноногий, в выцветшей легионерской куртке и в покрытой черными вороньими перьями маске. Держится позади, словно командир, цепко подмечая любое движение жертвы.