Книга Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона, страница 81 – Диана Фурсова

— Мантия принадлежит императорскому дому. Нить из воротника лорда Аркейна внесена в судебную опись. Обрезок супружеского плаща относится к делу, решение по которому я требую пересмотреть. Все три условия выполнены.

— Обрезок пока не внесён ни в одну опись.

— Потому что до сегодняшнего дня я не доверяла людям, которые должны были его описывать.

Капитан не стал спрашивать, где находилась ткань. Он прочёл нужную страницу и медленно кивнул.

— Вам придётся передать её под печать.

— В присутствии Ивеллы Сорн, независимого мастера и представителя судебной палаты. Никто из них не должен оставаться с коробкой один.

— Вы диктуете условия страже?

— Я предлагаю сохранить доказательство так, чтобы госпожа Дорн завтра не назвала его подменённым.

Он забрал книгу и вышел. Дверь закрылась, оставив Ярину с пером, пустым листом и несколькими часами до рассвета.

Прошение заняло три страницы. Она потребовала открыть Ткацкий зал для всех членов Совета, присутствовавших при разводе, для независимых мастеров, участников состязания и свидетелей появления голоса в императорской мантии. Отдельно указала, что гильдия не может одна исследовать вещь, созданную и проверенную собственными работниками. Последним пунктом стало требование сохранить каждую нить в первоначальном состоянии и записывать все действия до того, как их совершат, а не после.

Ярина поставила подпись Лиорены Вейр.

В этой подписи больше не было ощущения чужой руки. За прошедшие дни имя успело стать рабочим: им подписывали договоры, карты, счета, описи и распоряжения. Оно стояло на платье Овейны, на доступной коллекции и на документах состязания. Мерравия пыталась превратить его в пометку виновной женщины, но теперь за ним стояли вещи, которые можно было потрогать, измерить и проверить.

Через час пришёл верховный судья.

Он выглядел так, будто предкоронационный бал закончился для него не музыкой, а стопкой срочных протоколов. Вместе с ним вошли капитан и молодой писец, тот самый, который записывал первый развод.

Ярина узнала его раньше, чем он поднял глаза. Писец тоже узнал её и невольно выпрямился.

— Вы требуете открытого заседания до начала коронации, — сказал верховный судья. — Понимаете, что Совет уже собирается для церемонии?

— Именно поэтому заседание нельзя откладывать. В мантии императорской семьи найден скрытый приказ, связанный с первым голосованием после коронации.

— Госпожа Дорн утверждает, что голос создан вашей тканью.

— Значит, ей также выгодна проверка в зале, где мой станок не сможет ничего изменить.

Судья положил прошение на стол.

— Гильдия согласна на Ткацкий зал.

Ярина ожидала возражений, а потому сразу насторожилась.

— Без условий?

— Госпожа Дорн уверена, что свидетельская рама подтвердит принадлежность нитей гильдейской мастерской. По её мнению, это докажет, что вы использовали официальные материалы для создания поддельной памяти.

— Рама определяет владельца?

— Она показывает ремесленное происхождение, если в ткани есть зарегистрированный знак.

Вот почему Мерравия согласилась. Супружеский плащ, воротник Тарвеля и императорская мантия проходили через гильдию. Во всех трёх могли сохраниться её клейма. Глава гильдии рассчитывала превратить собственный доступ к вещам в доказательство законного происхождения, а голос — объявить поздней подделкой Ярины.