Книга Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона, страница 56 – Диана Фурсова

— Поэтому окончательную оценку давать не буду. Только прослежу, чтобы условия не изменили после начала работы.

— И не принесёшь тайно материалы.

— Не принесу.

— И не оплатишь поставщиков.

— Не оплачу.

— Даже если решишь, что мы не успеваем.

Тарвель выдержал её взгляд.

— Даже тогда. Но если гильдия нарушит записанные условия, я выступлю открыто.

Это была помощь, которую Ярина могла принять. Не спасение вместо неё, а обещание не позволить противнику менять правила за закрытой дверью.

— Тогда не опаздывай на проверки.

Они вернулись на улицу Старых Фонарей к вечеру. На двери по-прежнему висели старые уведомления, но между ними появилось новое, с печатью Совета:

«Дом „Вейр и нить“ допущен к императорскому состязанию».

Рейса прочитала объявление дважды.

— Теперь заказчиц станет ещё больше.

— До окончания состязания новые заказы не принимаем, — решила Ярина. — Существующие выполняем по срокам. Для коллекции создаём отдельную книгу расходов и отдельную опись материалов.

Ивелла сняла плащ, надела возвращённый передник и сразу подошла к раскройному столу.

— Сначала определим, сколько изделий требует устав.

— Не меньше пяти, — сказала Ярина. — Но пять нарядов, никак не связанных между собой, состязание не выиграют.

— Нам нужна общая задача.

Ярина посмотрела на сменные рукава доступной коллекции, на серебряную карту платья Овейны, на рулоны с клеймами ткацких семей и на старые карты Вейров, которые отныне лежали под совместными печатями Совета и мастерской.

Главная коллекция должна была показать не одно красивое свойство станка. Она должна была доказать, что церемониальная одежда может служить человеку, не подчиняя его; хранить память, не крадя чужие слова; обозначать положение, не лишая владельца свободы; и называть каждого мастера, чьи руки участвовали в работе.

Мерравия собирала для состязания всю силу Императорской гильдии.

У Ярины оставалось десять дней, чтобы превратить разрозненный союз независимых мастеров в настоящий модный дом.

Первым распоряжением Ярины после возвращения из Совета стало запрещение прикасаться ножницами к ткани до полуночи. Десять дней казались щедрым сроком только тому, кто никогда не строил коллекцию, не выполнял одновременно оплаченные заказы и не зависел от ткацких дворов за городскими стенами. Ошибка, допущенная в первый вечер, могла обнаружиться на последней примерке, когда для нового раскроя уже не осталось бы ни материала, ни времени.

— Я знала, что суд плохо влияет на людей, — сказала Ивелла, снимая со стены чистый лист. — Но не думала, что после освобождения мне запретят шить.

— До полуночи, — уточнила Ярина. — Потом начнём.

— Это почти хуже.

Рейса уже успела перенести к центральному столу три рулона и теперь остановилась с четвёртым на руках.

— А положить ткань можно?

— Можно. Резать нельзя.

— А рисовать?

— Сначала считать.

— Тогда я лучше ещё раз перенесу рулоны.

Олина Крей, пришедшая следом за ними из Совета, прислонилась плечом к дверному косяку и посмотрела на мастерскую, в которой одновременно пытались разместиться постоянные работницы, независимые портнихи, ткачи и заказчицы.

— К утру здесь негде будет повернуться.

— Поэтому оплаченные заказы уйдут на второй стол и в комнату наверху, — сказала Ярина. — Две простые основы возьмёте вы с вашими мастерицами. Крой остаётся наш, каждая примерка записывается в общей книге, окончательную посадку проверяет Ивелла.