Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 69 – Елена Ахмедова

— Ты старательный. И у тебя глаз цепкий. Вижу, как ты на стыки смотришь. Не пропускаешь мелочи. Это редкость.

Артём только кивнул, боясь, что если заговорит, голос дрогнет.

А потом была встреча с Серой. В пятницу, когда мастерская уже затихала, а лампы горели тёплым, усталым светом, Серая позвала его к себе в кабинет. Артём вошёл, сжимая в пальцах потрёпанный журнал наблюдений, будто это был его главный аргумент.

Серая села, взяла журнал, пролистала страницы — ровные, аккуратные, с пометками, где он сначала торопился, а потом замедлялся. Она листала спокойно, не спеша, и Артём ловил себя на том, что снова сжимает и разжимает пальцы, как в тот первый день.

— Вы прошли испытательную неделю, — сказала она наконец. — Я принимаю вас в штат как стажёра. Оклад будет соответствовать: фиксированная ставка плюс небольшая надбавка за ведение журнала и помощь в диагностике. Деньги за эту неделю тоже получите — вы их честно отработали.

Артём кивнул, а потом вдруг не выдержал и выпалил:

— Спасибо. Я… я постараюсь не подвести. Я хочу научиться так же, как вы. Видеть всё сразу, понимать, где напряжение, где усталость…

Он бросил на неё восхищённый взгляд — открытый, без стеснения, будто хотел впитать эту её спокойную уверенность, чтобы она стала частью его самого.

Серая чуть улыбнулась — не широко, а так, как улыбаются, когда видят, что ученик наконец начал идти своим шагом:

— Не старайтесь быть как я. Старайтесь быть внимательным. Остальное придёт.

Чуть позже, когда Артём ушёл, в мастерскую заглянул Пётр. В руках у него был небольшой набор инструментов — простой, но добротный: тонкая отвёртка, пинцет, медная пластина для проверки вибрации.

— Держи, — буркнул он, протягивая свёрток Артёму, который как раз завязывал фартук. — Это твой. Не теряй, не ломай. Сначала потренируешься на пробниках, потом — на реальных. И… не торопись. Тут не булошная, тут тесто не перемесишь.

Артём взял инструменты, ощутил их вес, холодную гладкость металла, и вдруг понял: это не просто набор. Это знак, что его здесь считают своим.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Я буду аккуратным.

Пётр хмыкнул, но в этот раз в его хмыканье не было насмешки:

— Смотри, чтобы аккуратность не превратилась в страх. Иногда надо действовать. Просто делай это осознанно.

Когда день окончательно закончился, Серая осталась в кабинете ещё на полчаса — дописать отчёт, сверить цифры, отметить новые заказы. В дверь тихо постучали, и вошёл Макс. Он был в тёмном пальто, с лёгким запахом улицы и мороза, и остановился у порога, будто не решаясь нарушить эту уютную, рабочую тишину.

— Можно? — спросил он, чуть наклонив голову.

Серая подняла взгляд, улыбнулась:

— Конечно. Присаживайся. Чаю?

Макс сел, покачал головой:

— Не сейчас. Расскажи, как дела. Что нового? Ты уже неделю не появлялась, — в голосе Максе Серая услышала тревогу, грусть и ноту укоризны, что её немного развеселило и порадовало.

И Серая рассказала — спокойно, по порядку: про новые заказы, про сложности с экранированием в теплице, про то, как Лидия закрыла три срочных, а Пётр снова ворчал, но делал вдвое быстрее обычного. А потом дошла очередь до Артёма.

— Взяла стажёра, — сказала она, чуть наклонив голову, будто сама проверяла, правильно ли звучит это слово. — Артём. Восемнадцать лет, диплом колледжа, до этого помогал дяде в булочной. Не самый опытный, но очень старательный. И самое главное — он учится слышать. В среду чуть не сорвал стабилизатор, но не стал прятать ошибку, честно записал. К пятнице уже сам замечал микросмещения. Думаю, из него выйдет толк.