Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 52 – Елена Ахмедова

Кристина первой заговорила о себе:

— А я вообще в артефакторику попала случайно. Думала, буду актрисой. Ходила на пробы, читала стихи в парках, даже в одном кукольном театре пробовала суфлёром быть. А потом однажды увидела, как мастер собирает маленький маячок для слепой девочки. Он не светил, он вибрировал ровно, чтобы она чувствовала дорогу. И я поняла: вот это настоящее волшебство. Не на сцене, а в жизни.

Пётр тихо улыбнулся:

— А меня отец с детства приучал к схемам. Говорил: «Мир — это большая конструкция, и если ты видишь, как она держится, ты можешь её починить». Я не сразу поверил, но когда впервые собрал свой первый стабилизатор, который не развалился на второй день… вот тогда поверил.

Джин хмыкнул:

— А я просто любил стучать молотком. Мне нравилось, как металл поёт, когда его правильно гнёшь. Думал, буду подмастерьем у кузнеца. А потом встретил Петра, и он сказал: «Ты умеешь делать красиво, а я умею делать правильно. Давай попробуем вместе». Так и пошло.

Лидия смотрела в чашку, будто читала в ней что‑то важное, а потом тихо сказала:

— Для меня ремесло — это способ не потерять себя. Когда всё вокруг кажется зыбким, я беру деталь, смотрю на неё, чувствую вес, вижу грани. И понимаю: вот это — настоящее. Это можно потрогать, можно проверить, можно сделать так, чтобы оно служило долго.

Дмитрий, который почти не говорил, вдруг произнёс:

— Мне важно, чтобы ничего не сломалось там, где нельзя позволить себе ошибку. Чтобы человек, который берёт в руки наш артефакт, знал: он в безопасности.

Все посмотрели на него, и в этом взгляде не было насмешки или удивления — только тихое уважение.

А Халим, чуть наклонив голову, добавил:

— А для меня артефакторика — это про помощь прямо сейчас. Про то, что ты можешь взять и сделать что‑то, что завтра утром поможет кому‑то проснуться без страха, дойти до работы без паники, почувствовать, что мир не против него.

В комнате на мгновение повисла тишина, но не неловкая, а такая, в которой слышно, как трещит огонь в камине и как снаружи падает редкий снег.

И тогда Серая, будто сама удивившись, тихо сказала:

— А я… я пришла в это ремесло, потому что мне было страшно оставаться одной в новом мире. Первые месяцы я вообще не понимала, куда попала. Всё было чужим: запахи, звуки, даже тени казались другими. И когда я впервые взяла в руки заготовку и начала её обрабатывать, я вдруг почувствовала, что могу что‑то создать. Что могу сделать этот мир чуть более понятным. Сначала я думала, что артефакты — это мой щит. Потом поняла, что это мой голос. Я не могу сказать словами, что мне страшно, но я могу сделать так, чтобы кому‑то рядом было спокойнее.

Никто не стал её жалеть, никто не сказал «всё хорошо» так, будто это пустые слова. Кристина просто кивнула, будто услышала то, что давно знала. Пётр чуть наклонил голову, как будто увидел новую грань в старой схеме. Лидия посмотрела на неё чуть внимательнее, будто теперь лучше понимала, почему Серая так требовательна к деталям.

Когда чашки опустели и разговоры стали тише, Серая встала, подошла к шкафу и достала небольшой футляр. Она поставила его на стол, но не открыла.

— Три дня назад я нашла это в Тихом переулке. Артефакт‑ловушка для страхов. Я уже частично его нейтрализовала, но… я не хочу просто сдать его в гильдию и забыть. Мне важно понять, что с ним делать.