Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 49 – Елена Ахмедова

Она пошла вперёд, почти не дыша, пока не заметила, как тени сгущаются у старой стены, образуя едва заметную воронку. Под слоем пыли на кирпичах проступали стёртые руны, а в небольшой нише лежал предмет — похожий на старинный медальон с тёмным камнем, который не отражал свет, а будто втягивал его в себя. Артефакт‑ловушка.

Серая сразу поняла принцип его работы: такие вещи создавали специально, чтобы собирать чужие страхи. В старые времена их использовали как оружие: оставляли в людных местах, чтобы посеять тревогу, или ставили у домов врагов, чтобы те сами разрушали свою жизнь изнутри. Иногда их применяли и в «благих» целях — например, в закрытых лечебницах, где пытались «вытянуть» тревожность из пациентов. Но чаще всего такие артефакты были инструментом давления и контроля, и потому их давно запретили.

— Как ты вообще здесь оказался… — прошептала Серая, глядя на медальон.

Он лежал в нише, будто его не бросили, а спрятали. И от этой мысли ей вдруг стало не по себе: кто‑то знал, что делает, и намеренно оставил ловушку там, где она могла собирать страхи прохожих, день за днём, месяц за месяцем, питаясь чужой тревогой.

Футляра для опасных артефактов с собой у неё не было — такие вещи никто не носит с собой каждый день. Но тряпица нашлась: простая, плотная, из тех, что она брала, чтобы протирать детали. Серая быстро завернула медальон, стараясь не касаться камня, и почти побежала к дому — он был ближе, чем контора.

Дома у неё была небольшая домашняя лаборатория: стол, полки с инструментами, защитные контейнеры и тот самый специальный футляр, который надёжно блокировал любую активность артефактов. Только там она аккуратно переложила медальон, закрыла крышку и выдохнула.

И только тогда, когда опасность была надёжно заперта, Серая села на табурет и вдруг поняла, насколько её собственная жизнь была похожа на этот артефакт. Годами она собирала свои страхи и прятала их в работе, думая, что так защищает себя и других. Но на самом деле она просто копила их, позволяя им становиться тяжелее и темнее.

— Бедный ты… — тихо сказала она, глядя на футляр. — Ты ведь даже не злой. Ты просто сломанный инструмент, которому дали слишком много чужой боли.

В этот момент она перестала осуждать себя за прошлые страхи, не ругала за то, что пряталась. Она просто признала: да, она собирала их. Тихо оплакала себя прошлую, ведь тогда она по другому не умела, а сейчас научилась. И теперь она не будет этого повторять. Она будет стараться замечать страх, называть его и, если нужно, говорить о нём вслух — чтобы он не становился тенью, которая живёт своей жизнью.

На следующий день в конторе настроение было совсем другим. Халим вошёл с той самой редкой улыбкой, которую Серая видела у него только по особым случаям, и сразу собрал всех у большого стола.

— У меня новость, — сказал он, и голос его звучал твёрдо, но в глазах светилась радость, которую он даже не пытался скрыть. — Мы с Эльзой уже провели церемонию помолвки. Тихо, без гостей: её родители присутствовали на мероприятии, а мои к сожалению далеко. По нашей традиции между помолвкой и свадьбой должен пройти минимум два месяца, а иногда и все три. Так что мы решили не тянуть с самим обрядом, но вот на свадьбу я хочу позвать всех вас.