Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 23 – Елена Ахмедова

— Дмитрий, если ты будешь мельтешить, я не смогу сосредоточиться.

Он замер, будто его ударили, но тут же попытался сгладить неловкость.

— Прости. Просто… я хотел помочь.

Лидия вздохнула, но не смягчилась.

— Помощь — это когда ты делаешь свою работу, а не мешаешь мне делать мою.

Дмитрий покраснел.

— Я просто… ты всегда всё видишь. И знаешь, как надо. Мне хочется быть рядом, чтобы тоже научиться.

Лидия на секунду закрыла глаза, будто пыталась найти правильные слова. Она и правда чувствовала, что его забота ей по душе. Он то чай принесёт, который ей нравится и когда она его хочет. То поправит криво висящий платок на плечах не касаясь её на прямую. Вчера даже предложил проводить её до дома. Но именно это и заставляло её нервничать сильнее: она не хотела, чтобы её профессионализм принимали за что‑то большее.

— Научиться можно, только если перестать смотреть на меня и начать смотреть на схемы. Артефакт не любит, когда его трогают руками, полными восхищения. Ему нужна холодная голова.

Дмитрий опустил взгляд.

— Прости, — повторил он тихо.

Лидия чуть смягчилась, но не позволила себе улыбнуться.

— Просто сделай свою часть. И не отвлекай меня.

Конфликт остался висеть в воздухе — не решённый, но и не взорвавшийся. Оба чувствовали, что сказали не всё, но пока не знали, как сказать остальное.

Джин и Пётр, работавшие неподалёку, переглянулись. Они стали замечать, что между Лидией и Дмитрием что‑то происходит: то Лидия говорила резче обычного, то Дмитрий вдруг замолкал на полуслове. Но до конца понять, в чём прмяина, они не могли.

— Странные они сегодня, — шепнул Джин.

Пётр пожал плечами.

— У них своя история. Нам бы свою работу закончить.

Одна лишь Кристина из наблюдавших за этой сценой сейчас подумала, что в жизни бывают разные истории, но влезать именно в эту точно не будет.

И все парни, хоть и поглядывали с интересом на Кристину, которая ловко управлялась с инструментами и записями, понимали: у каждого своя задача. Да, многие хотели бы оказаться на её месте — быть ближе к сути дела, помогать напрямую, но у них была своя ремонтная работа в конторе, и бросать её никто не собирался.

Вечером Серая, Халим и Кристина отправились к дому господина Эрена. Дом стоял на окраине, в стороне от шумных улиц, будто специально выбрал себе место, где его никто не потревожит. Но стоило подойти ближе, как становилось ясно: он не просто стоял. Он наблюдал.

Когда они поднялись на крыльцо, дверь не открылась. Она чуть дрогнула, будто хотела захлопнуться, но сдержалась.

— Странно, — пробормотала Кристина, проводя ладонью по дереву. — Он будто проверяет, кто мы. Господин Эрен стоял неподалёку.

Серая подошла к косяку, приоткрыла дверь, где в углублении прятался старый защитный пин — тёмный, почти чёрный от времени, с тонкими прожилками, похожими на трещины в льду.

Она коснулась его осторожно, не пытаясь сразу разорвать связь, а будто прислушиваясь. Дом ответил не словами, а волной ощущений: холодом, тяжестью, чувством вины, которое будто въелось в стены. Сераи пришлось приложить усилие, чтобы связать полученную от артефакта информацию с его хозяином: отделить то, что было заложено в самом пине, от того, что дом впитал из переживаний Эрена за долгие годы.

— Он привязан не к месту, — тихо сказала Серая. — А к чувству. К тому, что хозяин когда‑то решил: он недостоин покоя.