Книга Дом холодных сердец, страница 42 – Тея Авари

Ева скрестила на груди руки, прикрывая чересчур оголившееся декольте, и постепенно закипала, глядя, как вампир уничтожает ее труды.

— Теперь ведь все пришивать назад! – вспылила девушка.

— Не надо ничего пришивать, – велел Торн. – Иначе ты будешь слишком выделяться. Поверь, вампирши не отличаются скромностью.

— Хорошо, что там будут и другие девушки, – выдохнула Ева.

— Ага, девушки, – хмыкнул Торн.

Он взглянул на ее отражение в зеркале, поймав взгляд, но Ева этого не увидела.

— Я пришел сюда не за этим, – вдруг серьезно сказал он.

Нырнув рукой в карман, вампир выудил на свет бархатный футляр.

— Вот, – он протянул его девушке и открыл крышку. – Это принадлежало моей матери.

Внутри футляра хранилось тяжелое ожерелье, украшенное крупными камнями, красными и зелеными, сверкающими в свете свечей. Ева никогда прежде не видела такой красоты.

— Зачем ты мне его показываешь? – спросила она, оторвав наконец взгляд от футляра.

— Я хочу, чтобы ты его надела! – ответил Торн, раздражаясь на такой глупый вопрос. – Давай помогу.

Он сам вытащил украшение из коробочки и, перекинув его через шею девушки, застегнул сложный замок. Прикосновение холодных пальцев к шее заставило девушку едва заметно вздрогнуть.

Теперь на Еву из зеркала смотрела самая настоящая аристократка, блеск глаз которой подчеркивался и сиянием дорогих камней.

— Торн, я… – Девушка осмелилась дотронуться до ожерелья на своей груди. – Спасибо тебе. Но я не привыкла носить подобные вещи. Боюсь, они не для меня.

— Прекрати, – скривился Торн, – ты будешь представлять наш клан и не можешь выглядеть как крестьянка.

Он немного помолчал, засмотревшись на отражение Евы. Девушка не видела его взгляд, но, кажется, вампир остался доволен.

— К тому же я рад, что наконец кто-то будет его носить, – сказал он.

И голос его на этот раз был мягок, словно тот обволакивающий бархат. Он стоял так близко, но девушка не могла чувствовать тепла его тела, не могла слышать его сердцебиения. Она не знала, что Торн, медленно подняв руки, тихо проводит ладонями над ее обнаженными плечами, не смея коснуться. Однако чувство, словно по голой коже пробежал январский мороз, окатило ее с ног до головы.

Ева не двигалась, боясь пошевелиться и спугнуть волшебство.

Его нарушил сам Торн.

— Карета, – вдруг сказал он.

Ева обернулась и увидела сосредоточенное выражение его лица, словно он прислушивался к чему-то вдалеке.

— Сиди здесь и не выходи из дома, – велел Торн и спешно вышел прочь, оставив девушку ежиться от холодных мурашек в протопленном зале гостиной.

Торн выбежал на улицу и сразу понял, в чем дело. По дороге мчался экипаж, запряженный двумя вороными лошадьми, и герб на дверцах давал понять, что этих гостей следует принять со всеми почестями.

Карета остановилась у ворот, дверца открылась, и с подножки тут же бойко выпрыгнула молодая леди, облаченная в мужской дорожный костюм бордового цвета.

Ее черные локоны игриво выбивались из-под аккуратной шляпы, а в руках девушка, подобно столичным денди, держала утонченную трость с набалдашником из слоновой кости.

Как только Торн приблизился к ней, она широко улыбнулась. На бледных щеках проявились милые ямочки, а алые губы обнажили остренькие, как у кошки, зубки.

— Здравствуй, милый, – промурлыкала вампирша. – Давно не виделись.