Книга Эйдолон, страница 43 – Гидеон Торн

Я не думала. Двинулась на чистом, необъяснимом импульсе. Подобралась ближе. Ещё на несколько сантиметров. Его дыхание стало чуть слышнее. Между нами. Я увидела, как его зрачки расширились, но он не отодвинулся. И не сделал ни малейшего движения навстречу. Просто ждал. Оставив выбор за мной.

Я закрыла оставшееся, между нами, расстояние. Мои губы коснулись его. Легко, робко, почти невинно. Словно прикасалась к чему-то хрупкому и бесценному. Я почувствовала его кожу — гладкую, совсем не «пластиковую». Его губы оказались мягче, чем я ожидала.

Он не ответил сразу. Замер. Я уже было отпрянула, охваченная паникой и мыслью «что я наделала?!», но в этот момент его рука медленно, очень осторожно поднялась. Пальцы коснулись моей щеки. Нежно. Будто боясь спугнуть. Он убрал прядь волос, упавшую мне на лицо, зафиксировал её за ухом. Его прикосновение пробежало мурашками по коже.

И вот только тогда его губы ответили. Сначала с той же осторожностью, зеркально отражая мой поцелуй. Потом чуть увереннее, когда я, ободрённая, прижалась сильнее. Поцелуй стал глубже, продолжительнее. Его рука осталась у моей щеки, большой палец слегка водил по скуле. Целоваться с ним было иначе, чем с людьми. От него не пахло ни кожей, ни дыханием — лишь какая-то чистота и полная сосредоточенность. Но его губы были тёплыми, а прикосновения… тревожно нежными. Ни капли не похоже на ту жадную хватку в гостиной.

Я решилась на чуть большее. Провела кончиком языка по его нижней губе. Лёгкое движение, вопрос. Я почувствовала, как он вздрогнул. Крошечная пауза. А потом... его губы приоткрылись. Его язык встретился с моим. Влажный, удивительно живой. Не было в этом ни агрессии, ни нетерпения. Лишь нежное, почти робкое переплетение, исследование. Словно он впервые делал это и боялся ошибиться. Но получалось у него... хорошо. Волна тепла, уже знакомой, но теперь без единой капли страха, накатила откуда-то из глубины живота, разлилась по всему телу. Я издала тихий стон, потерянный где-то между нашими губами.

Наши поцелуи становились медленнее, глубже, интимнее. Его вторая рука осторожно легла мне на талию, не прижимая, а просто обозначая присутствие. Пальцы скользнули под край кофты, коснулись оголённой кожи спины. От этого шероховатого прикосновения меня передёрнуло. Он не спешил. Не рвался к большему. Казалось, он полностью растворился в самом процессе, в каждом движении губ, в каждом касании языка. Его пальцы на моей спине рисовали медленные круги, а потом осторожно двинулись вверх, к лопатке, к застёжке бюстгальтера...

И тут в кармане моих джинсов дико завибрировал телефон.

Я вздрогнула. Оторвалась от его губ. Боже, ну кто?! Сейчас?! Сердце колотилось в бешеном ритме, кровь стучала в висках. Телефон продолжал назойливо гудеть, разрушая хрупкую магию момента. Арес замер. Его глаза, чуть затуманенные секунду назад, снова стали ясными, внимательными. В них читалось не раздражение, а... понимание? И лёгкая тень того самого разочарования, что было в гостиной, но приглушённая. Он не отстранился. Его рука всё ещё лежала у меня на спине под кофтой, пальцы замерли в сантиметре от застёжки.

— Прости, — прошептала я, чувствуя себя полной дурой. — Это... наверное, спам. Или робот-оператор. — Я потянулась к карману, нащупала корпус телефона. Вибрация прекратилась. Я с облегчением выдохнула. — Сбросила. Неважно. — Я попыталась вернуться к поцелую, потянувшись к нему, но момент был упущен. Тот самый хрупкий пузырь лопнул, а моя собственная нервозность повисла, между нами, тяжёлым облаком.