Книга Эйдолон, страница 29 – Гидеон Торн

Я выскочила, хлопнув дверью. Лицо горело. Вздохнув, я ворвалась в соседнюю кабинку. Чёрт возьми, зачем я его слушаю? Но руки сами потянулись к ткани. Я натянула платье почти с вызовом. И… Оно село идеально. Облегало плечи, талию. Я смотрела не на «удаленщицу в джинсах», а на… женщину. Элегантную. Это был плевок в лицо моей уютной серости. И оно чертовски шло. Проклятый Арес оказался прав.

Я переоделась и вышла. И замерла.

Арес стоял у выхода. Он был одет в чёрные джинсы, белую футболку и серый свитер. Этикетки он держал в руке, протягивая мне.

Но дело было не в них, а в нём. Одежда преобразила его в невероятно привлекательного мужчину. Теперь люди оборачивались с откровенным интересом.

Я молча взяла этикетки. — Всё подошло? — спросила я, стараясь звучать деловито. — Нигде не жмёт? — Абсолютное соответствие антропометрическим параметрам, — ответил он. — Субъективный дискомфорт отсутствует. — Отлично. Тогда идём платить. И за моё… тоже.

На кассе царила странная, неловкая атмосфера. Я выкладывала его вещи и своё платье. Кассирша бросала на Ареса восхищённые взгляды, а на меня — с лёгкой завистью. «Ваш парень — просто бомба!» — было написано у неё на лице. Я мысленно кривилась: «Парень? Скорее уж моё очень сложное и дорогое приобретение».

Он стоял рядом, невозмутимо держа пакеты. Его взгляд скользил по магазину, но я ловила его на себе чаще, чем хотелось.

После кассы мы зашли ещё в пару магазинов — за обувью и носками. Он выбирал самое простое, а я кивала, лишь бы закончить быстрее. Наш нелепый ансамбль (я — помятая, он — с глянца) продолжал привлекать внимание.

А потом был отдел нижнего белья. Я замерла на пороге. Нет. Только не это. Но практичность победила. Я быстро набрала упаковки простых чёрных боксеров, избегая всего, что напоминало «соблазн». Ждала колкости. Комментария. Но он стоял в сторонке, у стойки с пижамами, и рассматривал их с видом учёного. Молчал. Подозрительно молчал. Я сунула покупки в пакет, чувствуя себя так, будто совершила кражу.

Мы шли по торговой галерее, он — на полшага сзади, неся груз с лёгкостью. Я ловила обрывки фраз: «...какой статный...», «...идеальный...». Меня каждый раз передёргивало.

Вдруг он остановился. Резко. Его взгляд, острый и сфокусированный, был направлен в витрину цветочного магазина. Не на букеты, а на скромный стеллаж с комнатными растениями. — Арес? — позвала я, насторожившись. Он не ответил. Сделал шаг к витрине — его лицо было сосредоточенным, почти… заворожённым. — Что там? — спросила я. Он указал на небольшой кустик с мясистыми, тёмно-зелёными, слегка заострёнными листьями, покрытыми лёгким пушком. — Gynura aurantiaca. «Пурпурная страсть». — Его голос звучал иначе. В нём была… заинтересованность. — Неприхотлива. Эффектный окрас… — Он замолчал, словно подбирая слова. Потом добавил, и это прозвучало почти неловко: — …Она мне нравится.

Я уставилась на него. «Нравится»? Он говорил о растении. Не о функциональности. Просто «нравится». После всей этой бездушной практичности он зацепился за цветок? Это было так нелепо, так… человечно. — Ты… хочешь её? — неверяще спросила я. — В дом? Для… себя? Он кивнул, не отрывая взгляда. Его пальцы слегка постукивали по стеклу — редкий признак внутреннего импульса. — Да. Я позабочусь о ней. — Он коснулся стекла. — Это… интересно. Растения не следуют протоколам. Они просто… растут.