Книга Любовный эликсир для опальной герцогини, страница 6 – Шарлин Кук

Элиан по-прежнему был груб.

— Ты поставила настой корня на среднюю полку. Ему место на нижней, к нему не должен попадать свет.

— Откуда мне знать?

— Оттуда же, откуда все знают. Читай этикетки.

Он бросил ей потрёпанную тетрадь — «Реестр ингредиентов, том III» — и ушёл за перегородку варить очередное зелье.

Лира читала. И потихоньку мир за стеллажами начинал складываться в порядок.

Но сегодняшнее утро было другим.

Элиан не ворчал. Он стоял у своего медного котла, замерев, и смотрел в одну точку. На столе перед ним лежал лист пергамента, исписанный мелким, почти нечитаемым почерком. Старый, с подпалинами по краям.

Лира мыла колбы в раковине, делая вид, что не замечает. Но краем глаза следила.

Он взял пузырёк с тёмно-синей жидкостью, отлил три капли в мерную ложку, потом замер. Покачал головой, вылил обратно. Взял другой пузырёк — с золотым маслом. Снова отлил. Снова замер.

— Проклятье, — прошептал он. — Не то.

— Что ты ищешь? — спросила Лира, не оборачиваясь.

Элиан поднял голову. На секунду в его глазах мелькнуло раздражение — «не лезь», — но он сдержался. Возможно, потому, что за неделю она действительно стала меньше мешать.

— Есть одно зелье, — сказал он нехотя. — Старое. Его никто не варил больше ста лет.

— Почему?

— Потому что рецепт считают выдумкой. И потому, что последний, кто пытался его сварить, умер.

Лира отложила ёршик и повернулась.

— Ты пытаешься сварить его?

Элиан помолчал. Потом кивнул.

— Три года.

Она подошла ближе. На пергаменте были символы — не просто алхимические знаки, а какие-то другие, более старые. Они выглядели как корни, врастающие в бумагу.

— Как оно называется?

— Нет у него названия. — Элиан взял пергамент и свернул его. — В записях учителя оно значится как «Слияние». Две души в одну. Чтобы чувствовать, думать, дышать друг за друга.

— Зелье единения?

— Зелье рабства, некоторые так говорят. — Он усмехнулся горько. — Но если его сварить правильно, оно не принуждает. Оно… соединяет. По желанию.

Лира смотрела на его руки. Он нервно теребил край пергамента. Сейчас, без привычной маски цинизма, он казался почти уязвимым.

— Зачем тебе это? — спросила она тихо.

Он не ответил. Вместо этого резко встал, спрятал пергамент в ящик прилавка и захлопнул крышку.

— Иди мыть колбы, — бросил он. — Твоя работа — стекло, а не мои тайны.

Лира открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь лавки скрипнула, и внутрь вошёл человек. Он был одет в дорожный плащ, несмотря на тёплое утро. Капюшон низко надвинут на лоб, но Лира успела заметить тяжёлый подбородок и шрам над бровью.

— Лавка работает? — голос низкий, хриплый.

— Работает, — сказал Элиан, мгновенно превращаясь обратно в грубого торгаша. — Чего надо?

— Услышал, что здесь можно найти редкие ингредиенты. — Человек медленно пошёл вдоль стеллажей, разглядывая пузырьки. Его пальцы касались стекла без спроса. — Мне нужно кое-что необычное.

— Всё необычное стоит денег, — сказал Элиан, скрестив руки. — И сначала платишь, потом трогаешь.

Человек не остановился. Он дошёл до дальнего стеллажа, где хранились самые опасные зелья — те, на которые Лире запретили даже смотреть. И замер напротив полки с чёрным пузырьком.

— Что это? — спросил он.

— Яд, — сухо ответил Элиан. — Действует мгновенно. Хотите проверить?