Книга Любовный эликсир для опальной герцогини, страница 5 – Шарлин Кук

«Для той, кто осмелится».

— Я осмелилась, — беззвучно прошептала она одними губами. — И что теперь?

Флакон не ответил.

Ночь Лира провела в подсобке, лёжа лицом в стену. Язык начал слушаться только к вечеру, но она не сказала Элиану ни слова. И он не спрашивал. Весь день они провели в лавке — он варил, она мыла (теперь осторожно, держа колбы на расстоянии вытянутой руки). Ни одного лишнего взгляда, ни одного вопроса.

Она так и не поела. У неё не было денег, а он не предлагал.

Перед сном Лира услышала, как дверь лавки скрипнула, а потом стихла. Элиан ушёл. Она осталась одна с Барсоном, который снова уселся ей на грудь и замурлыкал.

— Хоть ты меня не травишь, — прошептала она коту.

Кот широко зевнул.

Лира закрыла глаза. Ей казалось, что она не заснёт — от голода, обиды и страха. Но провалилась в темноту почти мгновенно.

* * *

Она проснулась от того, что под одеялом было тепло. Слишком тепло. И пахло не плесенью, а мятой.

Лира села. На тюфяке, рядом с ней, стояла кружка с дымящимся отваром. Золотистый, с красными искрами. Рядом — кусок хлеба и ломоть сыра и небольшая тарелочка со сливочным маслом.

Рядом с продуктами сидел кот и с очень сосредоточенным видом вылизывал масло.

Лира взяла кружку. Отвар пах травами, мёдом и чем-то ещё — тем самым, чем пахли руки Элиана, когда он поправлял колбы. Она сделала глоток. Тепло разлилось по горлу, спустилось в грудь и сняло тяжесть, которую она не замечала до этого.

Противоядие. Или просто чай. Но язык шевелился свободно.

Она посмотрела на дверь подсобки. Та была приоткрыта, и в щели виднелся свет — Элиан уже работал, как обычно, с самого рассвета.

Лира откусила хлеб. Сыр оказался солёным и свежим.

— Барсон, — сказала она коту, — твой хозяин — странный тип.

Кот мурлыкнул, соглашаясь.

Она доела, допила отвар, поставила кружку и вышла из подсобки. Элиан стоял у прилавка, размешивая что-то в медном котле. Увидел её — и отвернулся первым.

— Доброе утро, — сказала Лира.

— Угу.

— Тот отвар… — начала она.

— Остатки эликсира бодрости. Всё равно выкидывать. — Он говорил слишком быстро, слишком небрежно. — И хлеб засохший был. Я его не ем.

— Ты его купил сегодня утром. Он был свежий.

Элиан замер на секунду. Потом пожал плечами и насыпал в котёл горсть искрящейся пыльцы.

— Не благодари, — буркнул он. — Мёртвые работники не моют колбы.

Лира хотела сказать что-то язвительное, но вместо этого улыбнулась. Впервые за много дней.

Она взяла ёршик, подошла к раковине и принялась за мытьё. Теперь она смотрела на каждую колбу, прежде чем сунуть в неё руку.

— Элиан, — спросила она, не оборачиваясь. — А что будет, если я сегодня не отравлюсь?

— Сюрприз, — ответил он, не поднимая головы. — У меня есть яд, который действует через кожу.

— Ты меня утешил.

— Зато честно.

Они замолчали. И в этой тишине, среди запаха мятного отвара и свежего хлеба, среди стеллажей с опасными зельями и рыжего кота, который терся о её ноги, Лира вдруг поняла:

Она всё ещё боится. Но теперь — не только жениха.

Она боится того, что этот месяц слишком быстро закончится.

Через неделю Лира перестала бояться колб.

Она научилась определять яд по цвету: чёрный с серебряными искрами — парализатор, мутно-зелёный — рвотный, прозрачный с красным осадком — снотворное. Она узнала, что мыть посуду лучше всего холодной водой, а горячая закрепляет запах. И что Барсон, рыжий кот с наглой мордой, на самом деле не душитель, а просто ищет тепло — у неё под мышкой было самое тёплое место.