Книга Суп для дракона, страница 3 – Аурелия Шедоу

— Левую давай, — командует один.

Я пытаюсь вырваться. Бесполезно. Они сильнее. Меня прижимают к столу, застёгивают ремень на запястье. Второй эльф достаёт раскалённый прут. На конце — руна в виде перевёрнутой капли.

— Не дёргайся. Если метка поплывёт — повторим.

Я зажмуриваюсь. Металл касается кожи. Боль такая, что я не могу закричать — только открываю рот в беззвучном крике. Пахнет горелой плотью. В глазах темнеет. Я чувствую, как что-то вплавляется в кости, как чужая воля въедается в мозг. Она шепчет: подчиняйся. Слушайся. Будь послушной.

— Готово.

Ремень расстёгивают. Я лежу на столе, глядя в брезентовый потолок. Левая рука горит. На запястье светится серебристый знак. Мерзкий, чужой.

— Через час заживёт. Тогда и проверим.

Эльфы уходят. Я сижу, сжимая запястье здоровой рукой. На поясе, под рубахой, всё ещё лежит нож. Они его не нашли. Или им было всё равно.

Я смотрю на вход в палатку. Там, снаружи, — клетки, стража, эльфы. А впереди — спальня лорда Сильванеля. Я не дура. Я знаю, что значит «для утех».

Нож под рубахой холодит кожу. Поварёшка осталась под соломой. Глупая, ненужная вещь в этом мире. Но я всё равно жалею о ней. Потому что это единственное, что осталось от моей кухни. От дома. От мамы.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Потом я их открываю и смотрю в угол палатки. Там, за грудой тряпья, что-то блеснуло. Я прищуриваюсь — нет, показалось. Просто старая пряжка. Не люк, не выход. Никакой надежды.

— Выходи, человечка, — слышу я голос жирного эльфа. — Лорд ждёт.

Заходят два стражника и хватают меня за плечи. Я не сопротивляюсь.

Пока.

Глава 2 Спальня лорда

Час. Он тянулся бесконечно.

Я не пыталась сбежать в карете — слишком много стражей. Двое по бокам, двое снаружи. Окна зашторены. В спальне он будет один. Я справлюсь с одним эльфом, если застану врасплох.

Перед этим меня обработали.

Сначала завели в каменное помещение с горячей водой. Женщина-эльфийка, молчаливая, с потухшим взглядом, содрала с меня грязную рубаху, еле успела спрятать нож под лавку. Я сжалась, прикрываясь руками, но ей было плевать. Она вымыла меня жёсткой щёткой — я шипела от боли, щётка драла кожу. Потом волосы. Потом клеймо — его промыли какой-то вонючей жидкостью, от которой защипало так, что я чуть не закричала.

— Не дёргайся, — равнодушно сказала эльфийка. — Лорд не любит грязных.

Она одела меня в тонкую белую рубаху, почти прозрачную. Нижнего белья не дала. Накинула сверху шёлковый халат — бледно-голубой, с серебряной вышивкой. Волосы расчесала и оставила распущенными — даже гребня не дала. Пахло от меня лавандой — такими же духами, как у самого Сильванеля.

— Красивая, — равнодушно заметила эльфийка, оглядывая результат. — Может, проживёшь дольше прошлой.

Я сжала зубы. Когда она вышла, я быстро сунула нож за пояс тонкой рубахи — единственное, что осталось. Халат прикрыл его.

Карета оказалась тесной, обитой чёрным бархатом. Я сидела на скамье, босиком — обуви не дали. Ступни мёрзли. Рядом — двое стражников. Они не смотрели на меня. Я для них была вещью. Грузом.

Карета остановилась. Стражники вышли, потом вытащили меня.

Особняк Сильванеля оказался огромным. Белый мрамор, голубые прожилки, шпили, уходящие в небо. Внутри пахло цветами и… чем-то ещё. Сладковатым, тошнотворным. Я поняла, чем, когда мы проходили мимо внутреннего дворика.