Книга Суп для дракона, страница 9 – Аурелия Шедоу

Глава 6 Утро в башне

Я проснулась от запаха дыма.

Сначала не поняла, где я. Потолок — каменный, низкий. В узкое окно-бойницу пробивался серый рассветный свет. Плащ, которым я укрылась, сполз на пол. Тюфяк жёсткий, но после клетки и земли — благодать.

Каморка. Башня. Дракон.

Вчерашний день казался сном. Но запястье ныло — клеймо напоминало, что это не сон.

Я села, потянулась. Плечи болели после непривычного тюфяка, но в целом я чувствовала себя почти живой. Фартук висел на гвозде, плащ лежал в ногах. Рубаха — та самая, тонкая, в которой я сбежала от Сильванеля — превратилась в комок грязных лохмотьев. Нужно было стирать.

Я надела фартук поверх рваной рубахи, накинула плащ и босиком вышла в коридор.

Внизу кто-то двигался. Я услышала лёгкий скрип половиц и металлический звон — будто кочергой ворошили угли.

Я спустилась по винтовой лестнице, держась за холодную стену. Ступени стёртые, скользкие. На кухне было тепло. Очаг ещё не прогорел, но дрова уже догорали, и угли светились алым.

Дарион сидел на лавке у стола.

Он не спал — или уже встал. Тёмные волосы были распущены и падали на лицо, закрывая шрам. Он смотрел в одну точку, и я не сразу поняла, что он вообще меня заметил.

— Доброе утро, — сказала я. Голос хрипловатый.

Он поднял голову. Золотые глаза блеснули.

— Утро, — ответил без интонации. — Выспалась?

— Более-менее. — Я подошла к очагу, протянула руки к углям. — Холодно, однако.

— В башне всегда холодно, — пожал он плечом. — Летом прохладно, зимой — ад. Но дров много.

Я оглядела кухню. Котлы висели на цепях, на полках стояли горшки. В углу — кадка с водой.

— Есть хочешь? — спросила я. — Я обещала яичницу.

— Обещала, — согласился он. — Но сначала…

Он встал и подошёл к шкафу у стены — я его раньше не заметила. Оттуда он достал свёрток из тёмной ткани и бросил на стол.

— Одежда. Мужская, но чистая. Твоя — на тряпки.

Я развернула свёрток. Рубаха — серая, грубая, длинная. Штаны из того же материала, с завязками. И сапоги — кожаные, потёртые, на толстой подошве. Великоваты, конечно, но это лучше, чем босиком.

— Спасибо, — я сжала свёрток. — Я… сейчас переоденусь.

— Иди за печь, — кивнул он. — Я отвернусь.

Я нырнула за широкий каменный выступ очага. Скинула рваную рубаху — она окончательно расползлась по швам. Натянула серую. Она была мне велика на два размера, рукава пришлось закатать, а подол подвернуть. Штаны держались на завязках, но всё равно спадали — я перетянула их верёвкой, которую нашла тут же, на полу.

Сапоги — мечта. Кожа жёсткая, но ногам тепло.

Я вышла из-за печи. Дарион стоял у окна, спиной ко мне. Услышал шаги, обернулся.

— Велико, — констатировал он. — Но сойдёт.

— Вполне, — согласилась я. — Теперь я похожа на крестьянку, а не на рабыню.

Он хмыкнул.

Я подошла к очагу, подбросила дров — они лежали в плетёной корзине. Огонь разгорелся. Нашла сковороду (чугунную, тяжёлую), поставила на огонь. Яйца — в глиняной миске на полке. Десяток. Похожи на куриные, только скорлупа зеленоватая.

— Есть масло? — спросила я.

— В том горшке, — он указал.

Я растопила масло, разбила яйца. Шипение, запах — почти как дома. Я добавила соли (нашла в солонке на столе) и молотого перца (местного, пах он иначе, но подозрительно напоминал чёрный).