Книга Злодейка в финале, страница 44 – Энже Граф

— Не одна, — ответил Джеймс, — я был с тобой.

Это так. Если после возвращения сына маркиз и его жена напрочь забыли про приемную дочь, то Джеймс сполна компенсировал их нелюбовь. Он действительно относился к Амелии, как к родной любимой сестренке, окружил ее заботой и вниманием, был готов свернуть ради нее горы, но…

В истории должны быть гады, — сказала Таня. И добавила. — Чем больше, тем лучше.

И я сделала Амелию той самой гадиной, в адрес которой пользователи плевались с удовольствием и с охотой.

Чтобы начать новую жизнь, я должна искупить прошлые грехи. Мой самый большой — это Джеймс. Вернее, то, как я с ним поступила. И я начну исправлять свои ошибки прямо сейчас.

Я подняла руку и нежно коснулась его щеки.

— Прости, — сказала я мягко, — я была такой ужасной. Ты действительно относился ко мне, как к сокровищу. Холил, оберегал и лелеял. Я помню, как во время балов ты все время танцевал только со мной, потому что другие девушки сплетничали обо мне, и ты не хотел, чтобы я чувствовала себя из-за них неловко. И я помню, как ты все время вставал на мою защиту, когда меня обижали. Ты действительно самый лучший на свете старший брат. Ты делал для меня все и даже больше. И мне так жаль, что я оказалась такой мелочной и жадной, что не замечала твоей любви. Мне все казалось, что ты отобрал у меня семью, отобрал моих родителей — но на самом деле, это именно ты мне их и подарил. Джеймс, я… Теперь я все понимаю. Я прозрела. Я знаю, как много ты для меня делал — и как жестоко я тебе за это отплатила… Простишь ли ты меня за это?

Щека Джеймса была теплой. Это тепло человеческого тела… Я вспомнила, как тянулась к нему там, в темнице, в попытках согреться. И снова тянусь к нему теперь, но лишь для того, чтобы вымолить у него прощение.

Смогла ли я?

Медленно, очень медленно Джеймс поднял свою руку — и накрыл ею мою, прижимая к своему лицу. Не сводя с меня своих глаз, он тяжело, с трудом выдавливая слова, произнес:

— Я дам тебе второй шанс, Амелия. Но если ты снова попробуешь меня предать… Я тебя уничтожу.

— Ты сегодня вся сияешь, — заметила Тесса, когда я, мурлыча под нос незамысловатую мелодию, отложила в сторону очередную порцию отглаженного постельного белья. — Хотя у нас сегодня глажка.

Я тихонько засмеялась. Тесса не зря поморщилась: глажка была тем еще удовольствием. Для того, чтобы перегладить тонну белья, нам нужно было сначала зажечь камин и на специальной подставке нагреть над огнем тяжелый, не меньше пяти килограмм, утюг. А затем этим утюгом очень аккуратно пройтись по мятой ткани. Одежду нам, к счастью, не доверяли, поэтому мы с Тессой гладили только скатерти, шторы и постельное белье — но руки все равно отваливались от тяжести чугуна, а на коже набухали волдыри от ожогов.

Однако, несмотря на это, я все равно улыбалась:

— У меня сегодня хорошее настроение.

А как же иначе: ведь вчера главный герой дал мне шанс на исправление! Мне всего-то и осталось, что не обмануть его ожиданий, быть паинькой, вновь завоевать его расположение, — и дождаться, когда он соизволит меня отпустить. Я радостно выглянула в открытое окно, туда, где ветер колыхал мягкий тюль занавески и привносил в покои едва слышимый запах цветов из оранжереи — я стала пусть на шаг, но ближе к свободе!