Книга Злодейка в финале, страница 46 – Энже Граф

— Разные мелочи.

— Какие мелочи? — не поняла Тесса.

— Такие, которые показали бы ему, как я его люблю и ценю.

Тесса непонимающе склонила голову набок и нахмурилась. Я пояснила:

— Все те вещи, которые он делал для меня, когда мы были детьми. Я хочу ответить ему тем же — разными проявлениями заботы и внимания. К примеру, я знаю, какая у него любимая еда и любимая книга, или знаю, как он любит проводить свободное время. Я использую это для того, чтобы показать ему, что время можно повернуть назад и вернуться в то беззаботное детство — до того, как я… отравила ему жизнь.

Лицо Тессы посветлело:

— О, теперь понимаю. Уверена, что у тебя все получится!

Я благодарно улыбнулась и мечтательно вернулась к утюгу. Конечно, у меня все получится.

Ведь что может пойти не так?

— Что это?

Я довольно улыбнулась, глядя на Джеймса.

— Хлебный пудинг!

— Хлебный пудинг, — повторил он медленно так, как будто не мог в это поверить.

— Да, — я взглянула на свое творение, — Бьянка — кухарка — помогла мне его приготовить. Он немного подгорел с этого бока, но я честно сняла подгоревшую корочку и накрыла сверху слоем джема, чтобы не было видно среза. Я немного переживала в начале, что это будет выглядеть не очень, но Бьянка заверила меня, что зато рецепт, который она дала, считается самым лучшим у уличных торговок, и поэтому внутри он должен быть очень вкусным!

Я торжественно завершила свою речь и протянула Джеймсу тарелку, на которой лежал коричнево-красный кусок пудинга. Мне стоило немало усилий вспомнить эту маленькую подробность из общей жизни Джеймса и Амелии, поэтому сейчас я была собой безмерна горда.

— Ну же, — видя, что Джеймс даже не пошевелился и все продолжает буравить меня тем же тяжелым взглядом, я нетерпеливо качнула тарелкой в воздухе, — попробуй!

Однако Джеймс продолжал смотреть на меня так странно, будто увидел восьмое чудо света, не меньше. И тут до меня дошло:

— Ты не помнишь! — ахнула я.

Он молчал. Значит, моя догадка верна.

— Ну конечно! — мне захотелось хлопнуть себя по лбу. В романе я упомянула этот десерт только один раз, и сама вспомнила о нем только потому, что в свое время для большей достоверности прошерстила несколько источников в поисках лакомства, которое бы считалось бедняцким. — Столько времени прошло, неудивительно… Ну ничего. Я напомню тебе. Раньше мы с тобой оба любили хлебные пудинги.

И неспроста. Хлебный пудинг делался из черствых корочек хлеба, которые хозяйкам было жалко выбрасывать. Они собирали корочки, затем заливали его молоком и готовили в печи, а потом сверху покрывали тонким слоем джема или какого-нибудь сладкого соуса — и получался вкусный дешевый десерт. Со временем этот десерт перекочевал на улицы и хлебные пудинги стали продавать уличные торговки. Спрос на них был большой, особенно среди небогатого населения, поскольку приобрести его можно было за сущие копейки. Собственно, поэтому Джеймс и Амелия его и любили: до того, как попасть в дом маркиза Рока, оба росли в сиротских приютах, и единственную сладость, которую могли себе тогда позволить — это хлебные пудинги.

— Когда я попала в дом маркиза Рока, — сказала я, — я только и делала, что ела сладкое. И ела так много, что мне становилось плохо — но я все равно не могла остановиться. Однако, сколько бы десертов я не съела, ни один из них не мог сравниться с хлебным пудингом, который продавали на улицах. Ты вспомнил, Джеймс? Ты приготовил мне хлебный пудинг, когда я заболела. И ты обжег себе пальцы. Кухарка потом говорила, что она предложила тебе приготовить его самой, но ты отказался и сделал мне пудинг сам.