Книга После развода. Не зови, не вернусь, страница 12 – Галина Колоскова

За стол садимся все вместе. Мария, Николай, Данила, я. Огромный мохнатый пёс по кличке Барс, устраивается у ног Данилы в уверенной надежде на свою долю. Зажигаются свечи. Электрический свет гаснет, и комната погружается в танец живых, тёплых теней.

— Ну что, — говорит Николай, поднимая стакан. Изрезанное морщинами лицо, как карта этих гор, освещено пламенем свечи. — Выпьем за тишину в доме. Чтобы не было в нём скандалов, а только понимание.

Мы чокаемся. Мария поднимает свой стакан.

— За здоровье! Наше, ваше, скотины. Чтобы всё жило и плодилось.

И снова — звон. Ловлю себя на мысли, что это первый тост за плодородие, от которого живот не сжимается в спазмах. Потому что здесь «плодиться» — это про коров, про овец, про землю. Это не про меня. Я — часть большого круга жизни, а не его несчастная, заблокированная точка. И это освобождает.

Данила смотрит на меня через стол. Его глаза в свете свечей кажутся тёмными-тёмными.

— За хороший сыр, — говорит он просто. — Чтобы вызрел как надо.

Мы улыбаемся друг другу. Это наш тост. Наша маленькая тайна про пахту на свитере.

Едим невероятно вкусную еду. Говорим мало. В основном — Мария и Николай вспоминают случаи из прошлого, смешные и не очень. Данила добавляет детали. Слушаю их и чувствую, как душу наполняет покой. Я не думаю ни о чём. Я просто живу. Здесь и сейчас.

Данила молча наливает мне в стакан свежей воды. Мария кладёт на мою тарелку горбушку горячего, только что вынутого из печи пирога.

— Кушай, родная, — говорит она просто. — Вся жизнь у тебя впереди, а этот год обязательно принесёт счастье.

Отламываю кусок пирога. Он обжигает пальцы, пахнет пшеницей, капустой, жизнью. Я ем. И улыбаюсь. Впервые за много-много лет я улыбаюсь фирменной улыбкой не потому, что надо, не для фотографии, не для приличия. Я улыбаюсь потому, что хочу. Потому что мне хорошо. Потому что я свободна.

Данила смотрит на меня через пламя свечи. И в его глазах я вижу не просто одобрение. В них отражение тихой, новой ясности. И что-то, отчего по спине пробегает не холодок страха, а тёплое, щекотливое ожидание.

Пытаюсь понять — что это? Простая человеческая симпатия или начало чего-то большего? И что мне делать с новообретённой свободой? Знаю точно, чего не хочу — возвращаться в Екатеринбург. Не желаю снова попасть под тотальный контроль Игоря. Его не смутит мой статус «бывшей жены». Для него не бывает ничего «бывшего». Он ненавидит расставаться с собственностью. Успокаивает, что у меня есть время для принятия решений. И я определюсь в ближайшие дни.

Утро. Запах свежеиспечённого хлеба щекочет ноздри. Где-то за стеной мычит корова. И никакого звонка будильника. Мне не нужно готовить мужа к выходу в офис. Не надо звонить в поликлинику, чтобы узнать результаты последних анализов или идти на приём.

Я лежу на широкой деревянной кровати под лоскутным одеялом и слушаю, как дом просыпается. Стук топора, голос Марии, доносящийся с кухни, тяжёлые шаги Николая во дворе. Этот звуковой ряд стал мне родным за несколько дней. Так же, как лёгкая боль в мышцах. Я теперь помогаю таскать бидоны с молоком. Замешиваю тесто, под руководством Марии. Даже пыталась колоть дрова. Трудотерапия лечит. Я каждую ночь сплю как убитая, без сновидений и тревог.