Книга Босс. Полный клининг, страница 49 – Роза Чайная

Внутри — кольцо, что я с таким трудом выбрал. С бриллиантом. Не вульгарным. Простым, чистым, прозрачным. Как она. Как её глаза, когда она смотрит на меня без страха.

— Даша, — говорю я. Голос хриплый, не мой. — Я не умею говорить красиво. Я не умею обещать. Я никогда этого не делал. Но с тобой…

Я замолкаю. Подбираю слова. Впервые в жизни я не знаю, что сказать. Я, который переигрывал королей в переговорных, который ломал любую оппозицию, который всегда знал, какие слова нужно сказать, чтобы получить желаемое, — сейчас я стою на коленях и не могу выдавить из себя ни хера.

— С тобой я понял, что всё, что у меня было до тебя, — не было, — говорю я. — Деньги, контракты, власть. Всё это пустота. А ты — живая. Ты — настоящая. Ты — та, ради которой я хочу стать другим. Не Львом Барсовым, которого боятся. А просто мужчиной, который любит свою женщину.

Она плачет. Слёзы текут ручьями, капают на платье, на ковёр, на мою руку. Она не вытирает их.

— Вставай...

— Не встану, — говорю я. — Пока не скажешь.

— Что скажу? — Она уже улыбается. Сквозь слёзы, сквозь дрожь, сквозь всё то, что она не умеет прятать.

— Что ты выйдешь за меня, — говорю я.

Она смотрит на меня. Глаза мокрые, блестящие, любимые. Она протягивает руку. Пальцы дрожат.

— Надень, — говорит она. Голос тихий, но в нём — вся она. Без страха, без сомнений, без вечной готовности к удару.

Я достаю кольцо из коробки. Надеваю ей на палец. Оно подходит. Как будто всегда было её.

Она смотрит на свою руку. На кольцо. На меня. Плачет. Смеётся.

— Вставай теперь, — говорит она. — Опоздаем на благотворительный вечер. Партнёры обидятся.

Я встаю. Беру её за талию, притягиваю к себе. Целую. Долго, глубоко, не обращая внимания на её слёзы, на тушь, которая потекла, на время, которое уходит.

— Пусть подождут, — говорю я. — Это важнее.

Она улыбается. В её глазах — всё. Моя жизнь. Моя женщина. Моё будущее.

Я смотрю на неё и понимаю: репутация, которую я строил двадцать лет, — ничто. Контракты, которые я рвал зубами, — пыль. Власть, которой я обладал, — детский лепет.

Потому что настоящая сила — это когда ты стоишь на коленях перед женщиной, которая тебя любит, и чувствуешь себя не слабым — свободным.

— Идём, — говорю я. Беру её за руку. — Покажем им, какую женщину я выбрал.

Она кивает. Расправляет плечи. Поднимает голову.

И мы идём. Вдвоём.

Даша.

Два года спустя.

Я сижу на веранде, смотрю, как солнце садится за соснами, и не могу поверить, что это моя жизнь.

Рядом, в шезлонге, спит Лев. Раскинулся, как большой кот, одну руку закинул за голову, другой придерживает сына — наш трёхмесячный комочек, который сопит у него на груди.

Я смотрю на них — огромного мужчину с тёмными волосами, которые уже тронула седина, и крошечного младенца с пухом на голове — и у меня сжимается горло.

Я никогда не думала, что увижу это. Льва — с ребёнком. Нашего ребёнка.

Когда я сказала ему, что беременна, он смотрел на тест полминуты. Молча. Я боялась, что он скажет что-то вроде «поздно» или «я не готов». Он сказал: «Ну наконец-то». И поцеловал меня. А потом всю ночь гладил мой живот и говорил, что теперь у него есть всё. Что ему больше ничего не нужно.

Я родила сына в марте. Лев назвал его Кириллом. В честь отца, которого он никогда не знал. Он держал меня за руку в родзале, что-то шептал, вытирал пот со лба, хотя сам был бледнее меня. А когда малыш закричал, я увидела, как по щеке Льва скатилась слеза. Он отвернулся, вытер её, но я успела увидеть. И запомнила навсегда.