Все, что связывает их истории, – это нить абсолютного, почти невообразимого ужаса. Дети рассказывают о том, как видели своих родителей, покрытых кровью – яркие воспоминания, травмирующие мысленные образы, – хотя они уже не могут вспомнить, как это произошло. Связующая ткань между этими разрозненными воспоминаниями, необходимая для логичного повествования, оказалась разрушена. Одна девочка рассказала о «темном месте, где мертвый ребенок не переставал плакать». О шумах в лесу. О призрачном великане с черными глазами, как у куклы. Все это было похоже на детские кошмары. Сознание и память детей, похоже, играют с ними злую шутку, воплощая в воображаемых страшилищах ужасы, с которыми они не могут справиться: зло, исходящее от людей. Возможно, зло их собственных матерей и отцов.
Психологи называют это травмой выжившего.
Огонь – великий очиститель. Температура при лесном пожаре может достигать 2 672 градусов по Фаренгейту; этого достаточно, чтобы расплавить углеродистую сталь. Маленький Рай исчез самым убедительным образом: он сгорел, обуглился и развеялся по ветру. Каждое строение, каждое тело – абсолютно все. Он исчез. Невозможно проанализировать останки и понять, что там произошло. Остаются только вопросы. Все ли были уже мертвы, когда огонь охватил склон холма? Если да, то как они умерли? Если нет, то почему не спаслись? У них было время бросить все и сбежать. Они могли бы выбраться оттуда даже быстрым шагом, если бы увидели пожар достаточно рано. Но этого не произошло. Все взрослые погибли, а если кто-то и выжил, то их не могут найти. Они нигде не объявились и не пытались связаться с детьми. Единственное разумное объяснение – это то, что их больше нет в живых.
Возможно, мы никогда не узнаем, как это случилось и почему.
«Я надеюсь, что он горит в аду», – говорит сестра Мюриэль, когда я спрашиваю о судьбе преподобного Эймоса Флешера. У нее сильно развито чувство божественного возмездия, и она дает понять, что Бог не хотел бы, чтобы было иначе.
«Уверена, этот мальчишка уже поджаривается в геенне огненной. Надеюсь, дьявол еще пару раз ткнет его своими вилами за меня. Злобный маленький ублюдок. Грязный скрипач».
* * *
Письмо, отправленное 8 июня 1969 года из города Гердлер, штат Кентукки
Дорогой слизняк!
Что ж. Я рада, что ты не сдох. Удачи.
Минни
Мика вернулся к Эллен, как и обещал. Та и не сомневалась, что вернется, просто это заняло больше времени, чем ей хотелось бы. К тому времени она смастерила ему новый глаз – и весьма кстати, потому что он появился с повязкой.
— Без меня ты бы уже развалился, – сказала Эллен при встрече.
Это стало рефреном их жизни. Ты бы развалился. И ведь не поспоришь. Мужчина может прожить всю свою жизнь, ни в ком не нуждаясь. Но когда он наконец находит свою единственную, то не может без нее существовать.
Эллен жила с Нейтом в городе, ближайшем к тюрьме ее сестры. К тому времени Нейт уже знал, что она его тетя и что его мама отправила ее проведать его в Маленьком Раю, а Эллен наняла Мику с товарищами.
Нейт воспринял это довольно спокойно – дети не так сильно страдают от когнитивного диссонанса. Он скучал по отцу, хотя тот бросил его в самый критический момент. Но Нейт не винил его. Реджи был слишком подавлен и напуган, и в его ситуации очень многие поступили бы так же. Мальчик только хотел бы, чтобы его последние воспоминания об отце не были такими негативными. Он жалел, что увидел его тело на траве перед часовней, его лоб… Нейт не мог выкинуть это воспоминание из головы.
