Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 214 – Эмбер Николь

Я опустила руки на бедра, на глаза навернулись слезы. Никто до него не говорил мне таких вещей, вспоминая, как я выглядела на одном из самых нервных вечеров в моей жизни.

Винсент застонал и потянулся, разминая плечи.

— Думаю, твоя волшебная мазь работает. Я больше не чувствую себя так, будто мои руки вырвали из плеч.

Он попытался встать, но я оказалась быстрее. Я наклонилась, моя рука обхватила его затылок, и мои губы прижались к его. Винсент замер, а вместе с ним и само время. Я сомневалась, но все же провела языком по его губам, как бы умоляя его ответить на поцелуй. Он схватил мои руки и оттолкнул.

— Что ты делаешь?

Я несколько раз моргнула.

— Я не знаю.

Он уставился на меня. Нечто древнее и могущественное было в его глазах, и он пробежался взглядом по моим губам.

— Сделай это еще раз.

И я сделала.

Маленький город был тих, тучи сгущались в небе. Я шел в сторону маленького здания, звуки изнутри говорили мне, что я в правильном месте. Запах сладкого и алкоголя заполнил мой нос, когда я вошел.

Невысокий мужчина покачал головой и перекинул барное полотенце через плечо.

— Слушай, если ты здесь, чтобы приударить за ней, то у одного из моих парней только что загорелись яйца.

Я выдавил улыбку, которую Дианна научила меня натягивать себе на лицо, чтобы не пугать окружающих. Она говорила, что из-за моей чрезмерной сдержанности другим становится некомфортно, и в моем присутствии они погружаются в себя. Но сейчас я хотя бы знал, что нахожусь в нужном месте. Я ничего не сказал, проходя мимо бармена в сторону маленькой двери.

— За твои похороны, приятель, – бросил он через плечо, и мои губы сжались в тонкую линию, зная, что его похороны будут через сто двенадцать дней. Он умрет при попытке ограбления. Я нашел лестницу на нижний этаж, отметив сколы на ступенях и каменных стенах. Раздались удары, и я услышал ее рычание. Это место было огромным открытым спортзалом; груши для битья были сделаны из материала, способного выдержать ярость берсерка, качавшегося с потолка.

Дианна снова выбросила руку вперед, мышцы на ее плечах напряглись, а пот пропитал тот маленький предмет одежды, который она называла топом. Затем она взмахнула ногой, ударив по груше с такой силой, что та отлетела. Часть потолка откололась, и послышались шепот и бормотание откуда-то сзади. Там собрались несколько зрителей, обсуждая темноволосую красотку с хорошим ударом.

В первый день после их перебранки она была сама не своя. Казалось, будто ее печаль пробила портал во мрак, и она позволила ему себя поглотить. Я размышлял – являлось ли ее горе воплощением тьмы? Без Самкиэля, который был ее светом, тьма – все, что ей осталось. На следующий день Дианна вернулась домой, желая его найти. Но когда она поняла, что он не вернулся, на место печали пришло нечто голодное и злобное.

Самкиэль был всем, что осталось у нее в этом мире, даже если она не говорила об этом ни слова. Конечно, Рука и другие заполнили долю этой пустоты, но только Габриэлла и Самкиэль были достаточно близки, чтобы по-настоящему ее знать. Только им двоим удавалось до нее достучаться. Габриэлла была ее сердцем. Самкиэль был ее душой.

— Я искал тебя, – сказал я, останавливаясь рядом с ней, но на безопасном расстоянии от ее ярости.