Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 164 – Эмбер Николь

Я взял его за руку.

— Эй, посмотри на меня.

Он не поднял голову, и мне пришлось его встряхнуть.

— Посмотри на меня, Исайя!

Его налитые кровью глаза встретились с моими.

— Это не твоя вина. Он жестокий, холодный человек, понятно? Дело исключительно в этом.

Я заключил брата в объятия, пока он рыдал.

— Ты тоже меня ненавидишь?

Я покачал головой.

— Нет, конечно, нет.

Он запер нас в мире с монстрами и тварями, которых считал ниже себя. Как и они, мы были для него всего лишь досадным неудобством. Поэтому мы построили в этом аду свой собственный мир – это сделало наши сердца такими же израненными и жестокими, как и окружавшая нас реальность. Унир больше не возвращался, ни разу не навестил нас. Я знал, что он заменил нас недавно родившимся визжащим коротышкой.

Унир никогда нас не любил. Он использовал нас как оружие, пока мы не перестали приносить пользу. А когда это случилось, он отбросил нас в сторону без малейших сомнений. Именно тогда в моем сердце расцвела ненависть, именно тогда я превратился в мужчину. Я восседал на своем троне в Йеджедине, поклявшись, что однажды заставлю его страдать – так сильно, как он не мог и вообразить.

Мы с Исайей годами тренировали заключенных, готовя их к грядущей войне, которой я так жаждал. Только когда мир содрогнулся и раскололся на части, я понял, что в нашей семье был кто-то, кто любил нас по-настоящему. Кто-то, кто считал нас достаточно важными, кто осмелился пробиться в нашу тюрьму, чтобы дать нам долгожданную свободу. Это была Нисмера. Она спасла нас, и мы будем верны ей, пока не превратимся в пепел.

Стул рядом со мной скрипнул под весом Исайи. В баре повисла мертвая тишина. Его репутация шла впереди него, а чертовы доспехи из драконьей кожи лишь усугубили эффект его появления.

Бармен шагнул вперед, и я почувствовал исходящий от него страх.

— Хотите того же, сэр?

Исайя улыбнулся и кивнул, прежде чем повернуться ко мне.

— Я искал тебя. Элианна сказала, что ты в городе, и я сразу подумал об этом месте.

— Кажется, Элианна уделяет мне слишком много внимания.

— Что с твоим лицом? – спросил он.

Я застонал и отмахнулся от его вопроса.

— Неважно. Узнал что-нибудь новое?

Поставив напиток, бармен поспешил прочь. Исайя сделал глоток и отставил стакан в сторону.

— Только то, что Винсент с небольшим отрядом направляется в одну из ее тюрем, чтобы забрать нескольких заключенных. Больше ничего. Око бездействует.

— Все боятся Нисмеры, – сказал я, вернув свой бокал на барную стойку, и медленно провел большим пальцем по ободу.

— Да. – Исайя наклонился вперед. – Они просто не знают ее так, как знаем мы.

Я усмехнулся.

— Они почитают Унира, но он запер своих собственных сыновей на века, выбросил нас, когда родился этот гребаный ублюдок. Нисмера – единственная, кому было не все равно. Она спасла нас. Она прорвалась сквозь стены нашей тюрьмы, но… – Я остановился, поднес стакан к губам и сделал глоток. – Надеюсь, что она сожжет мир старых богов дотла. Надеюсь, никто даже не вспомнит их чертовых имен.

— Это до сих пор тебя беспокоит? – поинтересовался Исайя. – Я знал, что возвращение пробудит старые воспоминания, брат, но все позади. Мы свободны.

Своими словами он задел оголенный нерв. Исайя говорил о свободе, но мой разум и душа все еще ощущали себя в ловушке. Несмотря на то, что свежий воздух наполнял мои легкие, а огонь не обжигал мою кожу, в глубине души я ощущал себя пленником.