Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 163 – Эмбер Николь

Я осторожно сжал его в ладони.

— Ты сделала его для меня?

Она нервно ковыряла большой палец.

— Я знаю, что тебя мучают кошмары. Не знаю, поможет ли он, особенно на твоих ужасных миссиях.

Тысяча и одно слово кружились у меня в горле.

— Спасибо.

Это было все, что я мог сказать, сжав в ладони металлический диск. Мне нужно было уходить, но я не хотел.

— Пожалуйста.

— Надеюсь, я не пропаду слишком надолго. Пока не ищи мне замену.

Я улыбнулся, и она ответила мне тем же.

— Как будто это возможно.

Она обернулась, указав в сторону кровати.

— Я устала. День был ужасно долгим. Заглянешь ко мне завтра перед отъездом?

— Конечно.

Она кивнула, положив руку на мою перчатку. По коже пробежала легкая дрожь. Ее прикосновение не было холодным и безжизненным, как у Нисмеры, – в нем было тепло и искреннее участие. Она была утешением, она была домом.

— Спокойной ночи, Винсент.

— Не оставайся с Каденом наедине, Камилла. Я ему не доверяю.

Она посмотрела на меня мягкими, лучистыми глазами и кивнула.

— Я тоже ему не доверяю.

Я вышел из ее комнаты, убедившись, что дверь за мной захлопнулась, но не спешил идти в свою спальню. Вместо этого я сделала то, что делал еще на Рашириме, – сел у ее двери, слушая, как она дышит. Я провел большим пальцем по диску, который она мне дала, наслаждаясь тем, как ее магия покусывает мою кожу зелеными искорками. На этот раз я почувствовал покой.

— Повторить?

Я поднял глаза. Волосы бармена были уложены на одну сторону, а острые уши усеивал пирсинг. Я кивнул и оглядел шумный бар. Помещение было переполнено, повсюду звучали смех и оживленные голоса, но стулья по обе стороны от меня пустовали.

Мой взгляд упал на дверь как раз в тот момент, когда бармен поставил передо мной напиток. Я кивнул и слегка приподнял стакан в знак благодарности.

Прикосновение ледяного стекла слегка притупило боль от этой чертовой перчатки. Может, стоило вернуться и выпотрошить Винсента? Мера будет в ярости, если я это сделаю.

Мера. Я вздохнул. Хотя бы в одном Камилла была права. Она хотела власти, всегда хотела, но все они видели в ней монстра, а мы с Исайей – нет.

Рядом хлопнула дверь. Звук эхом отозвался в моей душе и разбудил воспоминания, которые я хотел бы оставить в прошлом.

— Ты не можешь этого сделать! – закричал я, но он был слишком силен. – Ты не посмеешь запереть нас в этой тюрьме.

— Не указывай мне, что я могу делать, а что нет. Ты говорил, что знаешь лучше, вы оба говорили, но вот я здесь, убираю за вами бардак, который неизбежно приведет к войне, – рявкнул Унир.

— Тогда давай мы поможем все исправить, – предложил я. – Это не решение.

На лице Унира не было и следа угрызений совести. Он расправил плечи и бросил на нас с Исайей жесткий пустой взгляд.

— Проявить милосердие к одному означало бы проявить его ко всем. Я не могу это сделать.

Я бросился вперед, но был остановлен невидимым барьером и отброшен назад.

— Отец!

Но было слишком поздно. Унир вытянул руки, и на полу и потолке вспыхнули руны, сияющие серебряным светом.

— Сделаешь это, и я заставлю тебя страдать, – поклялся я.

Мой голос был таким же разбитым, как и мое сердце.

— Это пустая угроза. Ты никогда не покинешь это место, – сказал Унир.

Его глаза засияли серебром, и огромный камень неправильной формы, идеально подходящий к краям камеры, встал на свое место. Один щелчок, и пещера была запечатана. Я часами, днями, месяцами безуспешно стучал по стенам. Не помню, сколько это продолжалось. Исайя плакал рядом со мной, обвиняя себя в случившемся.