Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 15 – Эмбер Николь

Мое горло сжалось, но я не хотел показывать ей свой страх. Много веков назад я научился маскировать его, скрывать все свои эмоции. И прежде всего я не хотел демонстрировать их Исайе. Но сидеть в заключении в подземелье дворца… Я не знал, насколько там глубоко… и насколько темно.

— Конечно, – сказал я, надеясь, что мой голос не надломится и не дрогнет.

Нисмера снова сделала глоток из бокала, а затем поставила его на стол – звон эхом отдался в моей голове, тревога нарастала.

— Это всего лишь неделя в камере предварительного заключения. Тебе доводилось сидеть в темноте куда дольше.

Казалось, будто из комнаты выкачали весь воздух, мое сердце бешено колотилось. Она была права, и не было ничего, что я бы ненавидел сильнее. Большинство считало, что я люблю темноту, что она – часть меня, но темнота была единственным, чего я действительно боялся. Я вырос среди бесконечного света, Унир и Зайна были его воплощением. Затем он отправил нас в Йеджедин, и свет погас. Осталась лишь темнота, скрежет ногтей по камню и пламя, жаркое тлеющее пламя. Какая ирония, верно? Мальчик, который так боялся чудовищ в темноте, стал живым воплощением собственных кошмаров.

— Конечно, – ответил я с холодной улыбкой, прежде чем поднести свой бокал к губам. Глоток крови меня не успокоил. Неделя. Я мог бы прожить неделю… если только она не забудет обо мне и не оставит гнить там навечно, как это сделал он.

— Я сказал ей, что недели будет достаточно, – прервал мои мысли Исайя. – Она думала, что другие будут настаивать на более суровом приговоре, например, на месяце, но это чересчур жестокая кара для того, кто убил Губителя Мира.

Ну конечно. Исайя обо мне не забудет. У меня был мой брат. Здесь, со мной. Я выдохнул, расправив плечи.

— Хорошо.

Мой голос прозвучал пусто и жалко – и я чувствовал себя точно так же.

— Не расстраивайся, – сказала Нисмера. – Исайя был прав, я скучала по тебе, и ты нужен мне для осуществления того, что грядет. Я хочу, чтобы у тебя была хоть какая-то нормальная жизнь, теперь, когда ты к нам вернулся. Пусть так и будет.

Исайя расслабился, услышав ее ответ, и я уловил едва заметную улыбку, мелькнувшую на его губах.

— Спасибо.

Это все, что я смог сказать. Может, я слишком долго был вдали от них обоих, но даже сейчас зверь под моей кожей отказывался успокаиваться.

— Он действительно есть у тебя? – Нисмера кивнула мне, наполняя еще один бокал. – Клинок?

С трудом заставив Иг'Моррутена под кожей успокоиться, я поднял руку. Темное облако окутало мою ладонь, и спустя мгновение перед нами сверкнуло лезвие. Я держал клинок за рукоять, острый изгиб поблескивал в полутьме.

— Я приказал Азраилу сделать клинок до его безвременной кончины. Я планировал использовать его после того, как мы убьем Самкиэля, но Дианна вырвалась на свободу и похитила его тело, – сказал я.

Губы Нисмеры сжались.

— Я заставила солдат вернуться за Азраилом. Все, что там осталось, – обломки камней и обгоревшие стены. Даже его книга исчезла. Думаю, что она прикончила его в приступе ярости, когда вырвалась на свободу.

Я кивнул, соглашаясь со словами Нисмеры, – это было похоже на правду, учитывая, какой приказ я ему отдал.

Нисмера вздохнула и слегка наклонилась вперед, разглядывая клинок.

— И это сработает? Ты действительно сможешь переманить ее к нам?