Книга Мертвые земли Эдеса, страница 210 – Софья Шиманская

Гней Арвина вздрогнул, согнулся, точно в рвотном позыве. Но магистрат продолжил процедуру.

— Есть ли свидетели, которые могут подтвердить, что ты был с ними в ночь его смерти?

— Очевидно, да. Иначе меня не стали бы судить за убийство, которого я не совершал, верно? – Луций посмотрел в дальний угол зала. Гай Корвин махнул ему рукой. От его приветливой улыбки у Марка свело затылок. – Сдается мне, они не станут этого делать.

— Ты, Эдерион, регулярно посещал Лотию.

— Как и большинство присутствующих. Печеный заяц там просто великолепен.

— Свидетели подтвердили, что ты состоял в близких отношениях с госпожой Талией и часто виделся с ней тайно.

— Свидетели? – Луций поднял бровь. – С каких пор шлюхи свидетельствуют против патрициев? Или по такому случаю вы даровали парочке из них права граждан Эдеса? Как щедро.

Старик недовольно поморщился.

— Свидетельства рабов имеют вес в том случае, если они единогласны в показаниях. – Он откашлялся и подслеповато приблизил к лицу пергамент. – Праймус Арвина, человек достойный, но в силу юности терзаемый страстями, был влюблен в госпожу Талию. Как и ты. Пай Глоций вызвался рассказать суду, как ты несколько дней назад покинул поместье Арвины в ярости настолько несдержанной, что до полусмерти избил его. Флавий Кандий Солемн на суде подтвердит, что не раз слышал от тебя речи о том, как ты добивался расположения госпожи Талии. Лар Кальвин же будет свидетелем того, как ты угрожал Праймусу Арвине, что тот пожалеет, если не отступится от нее. – Магистрат опустил бумаги. Он посмотрел куда-то поверх головы Луция и патетично повысил голос. – Кто, как не сошедший с ума ревнивец, убьет соперника и оставит его изуродованное тело на ступенях храма Юноны, богини семьи?

Луций отступил на шаг.

Марк видел тело Арвины, но Луций – нет. На мгновение его лицо исказилось, и Центо почти успел понадеяться, что до него наконец дойдет.

В следующие секунды Луций уже тряхнул головой, убирая с лица упавшие пряди, и равнодушно посмотрел на собравшихся.

— Ревность, значит? Красиво. Насколько мне известно, у госпожи Талии множество поклонников. Этому даже не нужны свидетели – об этом говорит весь город. Сотни надписей на домах – от возвышенных до непристойных.

— Однако только ты вступил в сговор с талорцем, чтобы похитить ее, – подал голос Публий.

Он впервые за все время взглянул на Луция. С таким презрением, словно верил в то, о чем говорил.

— Сговор?

Не знал бы Марк, что это на самом деле так, – пожалуй, поверил бы звенящему возмущению в голосе Луция. Марка восхищала эта способность. Он видел это сотни раз. Луций умел лгать так искренне, что однажды Центо едва сам не поверил в то, что они не упились до беспамятства в трактире, а практиковали печати в старом храме, где связь с божествами особенно сильна. Потом, когда они остались втроем, Луций картинно кланялся. Праймус смеялся и просил взять его в ученики. А Марк говорил, что рано или поздно это плохо кончится. И что в итоге?

Марк был прав. Праймус был мертв.

— Это нападение прогремело на весь город, – Публий сверлил Луция холодным взглядом, – госпожа спаслась лишь благодаря тому, что Праймус Арвина оставил с ней свою охрану. Тарекс Вастус, – претор не глядя махнул в сторону свидетелей, – видел талорца, которого ранее ты выдавал за своего раба. Зачем бы еще талорцу нападать именно на дочь хозяйки Дома Развлечений, как не по твоей указке? Как еще объяснить то, что она осталась невредима, как не тем, что она была нужна тебе живой? Твоя причастность в глазах суда очевидна.