Книга Мертвые земли Эдеса, страница 148 – Софья Шиманская

Ему снилась Мертвая Земля. Это был первый сон, который он запомнил с того момента, как предыдущий его кошмар воплотился. Наученный опытом, Луций вспомнил советы дяди. Не открывая глаз, он медленно опустился на жесткую подушку, расслабляя тело, и осторожно нащупал ускользающие ниточки сна.

День. Он не один – слышен чей-то голос за спиной. Неровное пятно пустоты прямо перед ним, в нескольких метрах. Оно ограждено колышками с веревкой. Небольшое, площадью в пару актов. Наверное, свежая язва. Колышет черными усиками, похожими на водоросли в воде. Луций смотрит на него. Его охватывает не страх, скорее органическое чувство неправильности, словно он переступает границы табуированного. Мертвая Земля притягивает взгляд. Он смотрит на нее долго, слишком долго – достаточно, чтобы почувствовать ничего. Кто-то касается его затылка. Вырывает из прострации и…

Луций открыл глаза. Больше из сна ему не удалось вытащить ничего. Он попытался уснуть снова, но его подвижный разум уже наполнился мыслями. Поднявшись, он быстро записал все, что успел увидеть. Несмотря на довольно мерзкое пробуждение, его охватила неожиданная бодрость. Пусть толковый сновидец из него и не выйдет, за такие подсказки можно и расплатиться чудовищами в разуме. Рано или поздно он окажется у края Мертвой Земли и… и что-то где-то произойдет.

Он вздохнул и зачесал спутанные волосы назад. Готовил ведь карту с язвами для выступления Гая Корвина в Сенате, ох как бы она сейчас пригодилась – все наработки сгорели в пожаре. Стоило наведаться в табуларий.

Скрипнула дверь. Он обернулся. Рада вошла в комнату со свежей водой для умывания и чашей, от которой поднимался легкий пар. Луций приветливо махнул ей. Она посмотрела на него с опасливой улыбкой.

— Аэд вернулся?

— Я просил не говорить о нем, – ответил Луций, мгновенно помрачнев.

Каждый день он думал об Орхо, но стоило кому-то другому упомянуть о нем, в Луции вспыхивала злость. Царапать собственные раны упоительно, но когда коросту срывает кто-то другой…

Голос Марка звучал в голове тяжелым эхом. Твоего бешеного пса уже убили, Эдера.

Рада подошла со спины, поставила перед ним чашу, подула на загривок и мазнула по нему чем-то липким. Луций поежился. Рада рассмеялась.

— Глупый ты, господин. Аэд не может умереть, я тебе столько раз говорила. Первый не отдаст свое гнездо так просто. Не по его смерти время горевать, а по его жизни, – она поцеловала Луция в щеку, – что у тебя случилось?

— Не знаю сам, но что-то случилось. И это «что-то» мне в радость, – неожиданно легко забыв раздражение, Луций потер шею и вдохнул свежий землистый запах отвара, – а это что?

— Мотыльковая трава, черный мох и ирга, – с готовностью отозвалась Рада, – это покой. Но ты иначе смотришь сегодня. Я могу переделать.

— Не надо. Покой так покой.

Луций пригубил насыщенно-синий напиток.

Рада готовила ему новые отвары каждый день. Сперва Луций просто равнодушно пил предложенное, полагая, что хуже точно не станет – тем более что рабыня не принимала отказов и преследовала его с этими чашками, пока он не сдавался, – но с каждым днем они нравились ему все больше.

На вкус они были как все, что ему дорого, и именно то, что было нужно.

— Это принесли тебе сегодня, – Рада протянула Луцию плотно свернутый свиток, – раб в золотом ожерелье. Я тоже такое хочу. Красивое. Купи мне такое.