Книга Мертвые земли Эдеса, страница 139 – Софья Шиманская

— Ты еще и тавро умеешь делать? – Луций вскинул бровь и рассмеялся. – Роза моя, тебе настолько скучно живется?

— Я Гнев Богов умею делать, патриций, – надменно усмехнулась она, – я умею умножать печати, и я умею шептать заклинания, не теряя их силы. Во всем этом сраном городке я уступаю разве что Гаю Корвину да парочке боевых магов вроде Коракса или Брусселия. Может, еще старикам, но они не в счет. Пусть их тела не одряхлели, но мозги давно превратились в кисель. Никому нет дела, что они умели в прошлом столетии. Гней Арвина застал меня врасплох, но в иных условиях я не оставила бы от него и мокрого места.

Талия посмотрела на Луция со снисходительной улыбкой. Она понимала, что он намеренно спровоцировал ее на браваду, но решила насладиться ей в полной мере. Ее высокомерие было оправданно. В свое время Сайна была разочарована тем, что Талия не унаследовала талант к зенийской ворожбе тела, и приложила все усилия, чтобы дочь овладела магией Искусства, как никто. Она брала плату с клиентов манускриптами, недоступными Младшим магам, добывала особые техники шантажом и подкупом, нанимала учителей.

Впрочем, хозяева невольничьих ям тоже тренируют своих бойцов. Свои уроки Талия отрабатывала. В Лотии она поддерживала все, что держалось на магии.

— Почему ты не сбежала?

— Что?

— От матери, – Луций смотрел на нее с мягким змеиным прищуром, который заставил Талию прикусить язык, – если ты знаешь заклинания Старшей Ветви, то как минимум ты знаешь заклинание перемещения. И ты ненавидишь Сайну. Так почему нет?

Луций смотрел на нее выжидающе. В его взгляде горело холодное любопытство, которое пробуждало в Талии тревогу, заставляло вспоминать их прежние разговоры и гадать, какие еще выводы на ее счет он мог сделать. Догадливая паскуда.

— Ты хочешь, чтобы я ответила?

В недомолвки они играли на равных уже очень давно. Стояли спина к спине и не оборачивались. Каждый со своими тайнами, не знать которые проще и безопаснее, чем объяснить.

Луций молча изучал ее взглядом еще некоторое время. Но наконец лениво махнул рукой.

— Не особо. Знания умножают скорбь, этот урок я усвоил. Впрочем, раз ты мне должна, я возьму с тебя плату. Научи меня, – он усмехнулся и цокнул языком, – танцевать.

— К двадцати годам мальчик созрел для учебы, какая прелесть, – елейным голосом проворковала Талия, – ты будешь слушаться меня и делать, что я скажу? Да я за это доплатить готова. Найду для тебя лучшие розги. Но сперва, – она запечатала свиток с письмом и подвинула его к Луцию, – ты передашь это. Что ты намерен делать дальше, Эдера?

— Учиться, Прекрасная. Наблюдать и учиться. Чтобы в следующий раз получилось спасти всех.

Он взял письмо и неожиданно погладил его большим пальцем – печально и ласково. От этого движения и чего-то щемящего, что Талия увидела на лице друга, ее неожиданно обожгло еще одно новое чувство. Оно прокатилось по гортани едкой волной, защипало в глазах.

Совесть. Кажется, это была совесть.

Орхо не поддавался. Его удары были не сильными, скорее обидными. Он не стремился навредить, просто показывал, что может. Двигался гибко и плавно. Обманывал с траекторией и выворачивался из захватов. Бил быстро, точно и болезненно. Длинные волосы ему не мешали. Они тоже оказались своего рода оружием. Щекотали кожу Луция, имитировали касания, которых не было. Мелькали перед глазами, сбивая фокус. Слишком гладкие, чтобы за них схватиться, они вынуждали отвлекаться и пропускать атаки. Луций негодовал.