Книга Мертвые земли Эдеса, страница 136 – Софья Шиманская

Почему она так не могла?

— Эй, красавица, чего притихла? – Гало отвел занавеску и приветливо ей улыбнулся. – Мы почти добрались.

— Оплакиваю твое достоинство, – проворчала Талия, – и свое заодно. Тебе не противно подчиняться моей матери?

— Мне было противно драться за еду с собаками и спать в собственном дерьме, – равнодушно отозвался Гало, – можешь не пытаться привлечь меня на свою сторону. Прости, милая, но мне не понять страдания девицы о неволе, когда ее в жизни блоха за жопу не кусала.

— Ты и половины не знаешь. – Талия метнула в него равнодушный взгляд, который, впрочем, совершенно его не задел.

— Если во второй половине тебя по кругу не имеет команда триремы, ты меня не разжалобишь. За все, что у меня забрала госпожа, она заплатила сторицей. Как и тебе, к слову, но детям положено быть неблагодарными. Мы на месте. – Рабы, которые несли паланкин, остановились. Гало протянул Талии руку, помогая выбраться, и усмехнулся. – Мой тебе совет: хватит ломаться, откупись от матери и иди на все четыре стороны. Пожрешь говна, вернешься, как надоест, унаследуешь Лотию и родишь свою неблагодарную наследницу, которая будет тебя ненавидеть. Цикл жизни.

— Ты мразь, каких поискать, Гало.

— За это меня и держат.

При входе в поместье Авитусов дежурил упитанный раб с живым, подвижным лицом. Гало обменялся с ним парой слов, и тот, поклонившись Талии, повел ее в поместье. У Луция Талия бывала лишь однажды, в глубоком детстве – в день их знакомства.

Тогда она случайно разбила ему голову. Испугалась. Она всегда играла одна в своем внутреннем дворике, а он вдруг вылетел из-за угла – взъерошенный, озлобленный как хорек, сбежавший из силков. От неожиданности она с силой толкнула его, и он ударился о дерево виском. Она помнила его взгляд, полный яростной обиды и ледяного упрямства. Они подрались. Его тошнило. Втайне от матери Талия выбралась из Лотии, чтобы помочь ему дойти до дома. Приветливая рабыня накормила ее маленькими рыбными пирожками с горячим бульоном, подобных которым Талия никогда не ела. Илма зашивала рану на голове маленького патриция, а тот не плакал – сверлил Талию надменным взглядом. В маленьком домике, отделанном деревом, было тепло и сухо. Талии не хотелось возвращаться, но густая гниль требовательно распирала вены. Матушка жестоко наказала ее за эту выходку.

Луций вернулся во внутренний двор Лотии на следующий день. И пирожки принес.

Тот дом сгорел. Талия шла по пустым коридорам с высокими, почти бесконечными потолками и вздрагивала от грубого эха собственных шагов. Поместье Авитусов не поражало богатством, как, к примеру, вилла Корвинов, которую ей удалось посетить однажды. Не впечатляло изящной коллекцией произведений искусства, как дом Брассов. Оно давило пустотой. Массивными колоннами из черного базальта и белого мрамора, строгой тяжеловесной симметрией и педантичной чистотой. Оно казалось противоположным всему, что представлял из себя Луций Эдера.

Раб почтительно указал Талии на высокую дубовую дверь. У ее порога сидела тощая девица в рабской тоге. Присмотревшись, Талия заметила, что она чем-то неуловимо напоминала прошлого «раба» Луция, но скорее мастью, чем чертами лица. Почти такая же смуглая, с высокими скулами. Ее глаза точно прожигали Талию. Совершенно не по-рабски. Впрочем, спустя мгновение этот взгляд неожиданно изменился – девица словно узнала ее.