Книга Кровь Тала, страница 96 – Софья Шиманская

Плебеям и бывшим рабам было достаточно того, что маги ни в чем не знали нужды. Что маги благодаря тавро не рисковали жизнью всякий раз, когда на Нижние улицы приходила очередная болезнь. Они терпели Талию и считали ее своей, только пока она была их амулетом. Давала им прикоснуться с невиданной доселе роскоши. Приносила пользу.

Когда очередного парня принесут с проломленным черепом и Талия не успеет его спасти, они забудут обо всем, что она для них делала. Когда это случится снова – разорвут ее на части.

Терций был прав. Ненависть бродила, как тухлый жмых в бочке. Бочка уже начинала трещать.

— Три асса, – сказала Талия, не глядя на приходящего в себя парня, – в следующий раз будет пять.

Терций цыкнул на бойцов, и те разошлись, шумно споря, кто пойдет под раздачу следующим. Талия отошла от раненого и вернулась на свое место возле ящика для игры в кости. Подтянув ноги, она умостилась на хлипком табурете, напряженно осматривая зал. Гладиаторы все так же смеялись и бряцали оружием. Мальчишки из молодняка успели под шумок забраться в кисет Талии и теперь ехидно косились на нее из угла, забивая грубо выбитые трубки. Шею грел теплый прокопченный факелами воздух.

Тревога и какая-то непонятная обида крутились в животе, не давая ни сосредоточиться, ни расслабиться.

Терций навис над ней и подкинул в ладони кости.

— Сыграем?

— Делом займись.

— Можем и делом заняться, златовласка, – Терций похабно оскалился.

Талия одарила его мрачным взглядом. Само присутствие Терция проходилось скребком по ее нервам. Он был одновременно самой органичной и вопиюще лишней деталью в убогой обстановке барака. Как лоснящийся домашний ворон на помойке.

— Твое дело – управлять ямой. А она с минуту на минуту станет неуправляемой.

— Значит, минута у нас есть, – Терций едва заметно пожал плечом и уселся напротив, не сводя с нее глаз.

— Скорострел.

Играть Талии не хотелось, но она побоялась показаться трусихой. Каким-то образом любую ситуацию Терций умел превращать в вызов. Извращал, изворачивал так, что противиться его воле было все равно что признать поражение.

Талия швырнула на стол несколько монет.

— Мелко мыслишь, птичка, – Терций бесцеремонно сгреб монеты и прищурился, – я хочу красивый рисуночек из шрамов. Прям как у тебя. Вот здесь, – он кончиком пальца очертил круг на ее груди.

Талия вспыхнула и расхохоталась. Терций вообще границ не понимал. Или понимал, но…

— Ты хоть знаешь, сколько стоит тавро?

— Не умеешь?

— Я умею все, – сказала она с нажимом, – а вот тебе нечего поставить. Ни одна твоя ставка не уравновесит это, – она приспустила шарф, чтобы слегка обнажить предмет спора, – можешь поставить ямы. Ах, погоди, не можешь. Ведь они принадлежат Эдере, как и твоя мускулистая задница.

— Видишь, минуты не прошло, а ты уже говоришь о моей заднице.

— Если ты рассчитываешь сделать на нее ставку, ты сел не за тот стол.

Терций рассмеялся.

— Я простой человек, у меня есть ножи и ловкие руки. Выиграешь – прикончу того, на кого укажешь.

— Для тех, кого я хочу прикончить, у тебя нож коротковат, – усмехнулась Талия.

— Дело не в размере, а в мастерстве.

— А если я укажу на патриция?

— Тем лучше. Патриции отвечают моему вкусу.

— А если он не в Эдесе?

— Люблю путешествия.

Талия наклонилась над столом и вскинула бровь.