Книга Кровь Тала, страница 95 – Софья Шиманская

Талии нравилось в ямах. Правда нравилось. Ей не нравилось спать с клопами, и были некоторые претензии к чистоплотности остальных обитателей, но с ними было весело. Вартоний, например, хоть и выглядел как голем, оказался ленивым и добродушным увальнем. Бруцелий был вороватым как сорока, но смешливым и беззлобным. Сыч учил Талию срезать кошельки, Бари учил ее драться. И все же Талия продолжала защищать себя Шипами. Хрупкой девушке проще дружить с оравой громил, если они знают, что прикосновение к ней закончится для них трагично. Вообще, кажется, на этой простой истине держалось удивительное равенство и гармония у талорцев. Ну кто полезет насильничать над девкой, если она может тебе член поджечь? Талия брала пример с талорских воительниц как могла.

Но Терций демонстративно играл с огнем. Подходил к ней слишком близко. Дотрагивался. В дюйме от открытой кожи. Поддразнивал ли он ее, испытывал себя или красовался перед своими людьми – Талия не понимала. Как и не понимала, чего на самом деле боится сама: убить гладиатора, или… или что он не даст повода.

— Что-то я не вижу на трибунах патрициев, у них карманы поглубже, – проговорила Талия, с вызовом взглянув на Терция, – обманываете и обворовываете таких же бедняков, как и вы.

— Что-то я не слышу их жалоб, – Терций картинно прислушался к реву трибун. Иступленному, почти оргазмическому. – Люди не на заработки сюда приходят, птичка. Они пришли расслабиться, я их развлекаю. Все честно.

В этот момент в барак внесли юношу в солдатской броне. Он безвольно висел на руках товарищей. Кажется, ему раздробило скулу и висок. Талия метнулась к нему, чтобы привести в порядок и бросила на Терция злобный взгляд.

— Ты никого не развлекаешь, только языком мелешь, – выплюнула она, – приструни Сыча, пока он не прикончил кого-нибудь. Я не умею воскрешать.

Юнец едва дышал. Лицо превратилось в кровавую кашу. Терций присел возле паренька. Золотые отблески печати вычерчивали в полумраке контуры его тонкого носа и сдвинутых бровей.

— Выйду вместо тебя, Вартоний, – сказал он, помедлив, – златница права, Сыч пересолил. – Нагнувшись к Талии он понизил голос: – Они все дуреют, птичка. Им нужно дело. Если я не дам им дела, они найдут его сами. Обнести бы чье поместье.

— Денег хватает. Скоро будет больше.

— А не в деньгах дело. Дело в том, что дурь надо вовремя сливать, – Терций осклабился, – а то она выплеснется на первого встречного. Угадаешь, кто это будет?

Сгрудившиеся вокруг них бойцы напряженно наблюдали за тем, как разглаживается лицо паренька. Искры магии таяли на коже. Вставали на место осколки разбитых костей, распрямлялись хрящи, исчезали налившиеся гематомы. Юноша тихо застонал, приходя в себя. Сперва он вздрогнул, отшатнулся от Талии и только потом растерянно кивнул в благодарность. Девушка натянуто улыбнулась.

Подчиненные Терция не верили, что магия вызывает чахотку и срачку, а Мертвая Земля рождается прямо на полу под печатью. Идиотом никто из них не был. Идиоты у Терция не задерживались. Не все бойцы могли написать свое имя, но мозгов у них было побольше, чем у тех, кто приходил на трибуны, чтобы поглазеть на постановочные бои. Однако люди по обе стороны трибун ненавидели магов. Их неприязнь висела в воздухе, ощущалась на языке дешевым пойлом и застарелым смрадом. Они ненавидели магов и раньше, не зная ничего о Мертвой Земле. Она лишь выковала их ненависть и заточила.