Книга Кровь Тала, страница 138 – Софья Шиманская

А Талия… ведьмино отродье.

Мраморные стены уже покрывались сетью мелких трещин, крошились и лопались. Ссыхались и осыпались трухой богатые ткани. Металл проедала ржавчина. Каменная пыль оседала на пол серым пеплом. Дом стирал себя, приносил в жертву памяти. Какое бессмысленное и расточительное использование магии только ради красивого жеста. Драматичного хлопка дверью. Последнего плевка в лицо. Может, маги Старшей Ветви и правда заслуживали смерти.

— Хорош гулять! – заорал Терций, пытаясь перекричать вой флейты.

Сыч вывалился из-за истлевающей расписной ширмы, прижимая к груди золотую курильницу. Он успел сделать два шага – его руки покрылись трещинами, суставы вспухли, кожа сжалась, как высохший пергамент. Он рухнул на пол, хрустнул и остался лежать с выгнутой шеей. Талия смотрела на него сквозь горячие слезы, дышала рывками. Заунывный вопль флейты стискивал голову, давил визгливым надрывом.

Терций подлетел к ней и с размаху влепил пощечину.

— Кончай истерику, – он рывком вздернул ее на ноги, – Рыжий! Ай, сука… – удерживая пошатывающуюся Талию, он обернулся. Рыжий лежал в углу, быстро превращаясь в мумию. – Что ж вы все скопытились так некстати! Бари! Магов хватай, они мне нужны.

— Да я двух не уволоку!

— Я тебя на хрена кормил? Отрабатывай кашу, – задорно крикнул Терций, повернулся к Талии и осклабился: – Летать умеешь, птаха?

— Я…

Он сгреб Талию за шиворот и вышвырнул в окно.

Оконный свод мелькнул перед глазами, обломанные ветки взвились навстречу, полоснули по лицу и рукам. Острые сучья вцепились в ткань, скребанули по коже, треснули и осыпались вниз вместе с Талией. Один засел в боку, в ребре – но тавро не пустило его внутрь. Полет вырвал из легких остатки воздуха.

Земля встретила ее жестко. Бок рвануло болью.

— Ногами шевели! – заорал Терций из окна. – Дома поговорим!

Его голос утонул в истеричном визге флейты. Похоронный вой, должно быть, слышал весь Верхний город. Талия с трудом перекатилась на бок, глотнула воздуха и встала на дрожащие ноги. Перед глазами все плыло – вспышки Печатей Света сливались в мутные пятна. Люди приближались. Далеко или уже рядом? Земля гудела. К визгу флейты примешивался глухой гул шагов. Талия вскинула руку, чтобы начертить Печать Перемещения, но пальцы неуклюже дернулись. Ее колотило так, что она чашу воды не удержала бы, не то что нити заклинания.

Она побежала. Вслепую, рваными скачками, как загнанный кролик, спотыкаясь о корни, проваливаясь в рытвины, сдирая руки в зарослях густого сада. Туника цеплялась за ветки и шипы, с треском рвалась. Лацерна слетела с плеч и по голой коже бил пронизывающий зимний ветер. Талия не знала, куда бежит. Подальше от света, подальше от обезумевшей флейты и могильника, в который превращалось древнее поместье.

Она не заметила стену ограды. Всем телом влетела в гладкий, сырой камень, но удержалась на ногах и, не теряя времени, полезла вверх по стене. Ничего не имело значения. Она должна была убраться отсюда. Вина, боль, ужас – все потом.

— Эй ты! Стоять!

Талия не добралась даже до середины.

Чья-то рука сдернула ее вниз, припечатала к земле. Она забилась в этой хватке, ослепла от вспыхнувшего прямо в лицо света. Туника разошлась на груди, воздух полоснул обнаженную кожу. Голос казался знакомым, но сливался в один гул с криками, топотом, скрежетом флейты.