Книга Кровь Тала, страница 133 – Софья Шиманская

Мягкий ковер под ногами пружинил как влажный песок. Талия краем глаза цеплялась за каждую деталь. Картины в сложной сегманской манере – с прихотливыми тенями и тяжелыми складками. Котийские амфоры, поникшие пыльными горлышками. Змеящиеся вдоль колонн драпировки – сиазонское водное полотно, ткань, которую ткут под водой, чтобы добиться этой иллюзорной легкости. Казалось, все это не просто украшало залы – оно сохранялось здесь с любовью, заботой, почти молитвенной внимательностью. Как будто Гней Арвина, человек, который достоверно знал, что рано или поздно республиканские провинции исчезнут, поглощенные Мертвой Землей, кропотливо и трепетно хранил их наследие.

Коридор вывел их в атриум, залитый мягким лунным светом и укрытый от холода печатями. Голубоватый мрамор колонн был истерт временем. Глухой и матовый, он будто впитал лунный свет. В центре двора возвышалась темная громада – статуя, укрытая черным полотном. Терций свернул к ней, скользнул по ткани рукой и прицокнул языком.

— Выпендрежа на все деньги.

Он дернул ткань вниз, как торговец на рынке. Талия дернулась вперед, едва не споткнувшись о порог, и тут же застыла.

Перед ней стоял Праймус.

Живой. Настолько, что сердце уткнулось в горло. Брат смотрел на нее сверху вниз. Без венка и позолоченных доспехов, без знаков отличия – просто юноша в небрежно накинутой тоге, со знакомой беззащитной улыбкой. Живой.

Талия протянула руку и коснулась его пальцев. Они были теплыми. Если бы не молочная белизна мрамора, Талия подумала бы, что грезит. И от этой белизны, от этой безупречной чистоты кожа на ее руках принялась зудеть, под ногтями защипало от впитавшейся в ногтевую мякоть грязи.

— Что, твой нежный дружок? – хохотнул Терций.

Талия развернулась резко, как дикий зверь.

— Куда дальше?

— Да вон, – он подбородком указал на двери напротив. На них лежала не печать – полноценное тавро, врезанное в черное дерево, надменно блестело золотом.

— Справишься? – голос Терция звучал почти нежно.

Талия не ответила. Оттолкнула его в сторону, подошла к двери и задержала дыхание. Тавро было великолепным. Контуры переплетались в сложнейшей транскрипции, ритм которой она едва могла уловить.

— Ни звука, – негромко сказала она, – вы не представляете, что произойдет, если я сейчас ошибусь.

Она и сама не знала. Но зловещего предупреждения оказалось достаточно, чтобы бандиты мгновенно замолкли и будто даже дышать перестали. Прикрыв глаза, Талия сквозь ресницы разглядывала орнамент печати, раскладывая его на гармонии. Перед ней была явно авторская, ни на что не похожая техника.

— Терра, будь милостива, – прошептала Талия, положив пальцы на несколько точек тавро, а потом рывком сплела нити, выжигая два витых символа на двери.

Тавро загудело. Сознание Талии пробил озноб, словно в голову проникли чьи-то мертвые пальцы. Золото орнамента раскалилось, покраснело, оплавляясь – и потухло.

На двери остались только глубокие борозды.

— Женюсь, – благоговейно вздохнул Терций. – Ладно, парни, работаем.

Он толкнул дверь плечом – она поддалась, открываясь с ленивым шелестом.

Талия не успела остановиться – Вартоний уже протиснулся вперед, подгоняя остальных. Пришлось шагнуть за порог, но на секунду она все-таки застыла.

Зал открылся перед ней сразу, во всю ширину. Высокий, просторный, с гладким темным полом, в котором отражались пульсирующие печати света. Они мягко мерцали, будто это сам дом дышал, забирал воздух в легкие и снова выпускал.