Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 80 – Александр Галиновский

После смерти разум и опыт Мельпомена стали частью нового нечто. Даже тело, распавшись на части, словно было сложено из игральных кубиков, и то получило новое рождение, частично влившись в новую структуру. Так, одна из невообразимо ассиметричных фигур, которые еще недавно демонстрировались самому Мельпомену, получила его правый глаз, несколько пальцев левой руки и щеголяла балансирующей на тонком жгуте человеческой печенью – темной и влажной.

Механическое и одновременно живое. Спустя несколько часов после гибели Мельпомена из воды поднялось нечто бесформенное.

Строгие математические линии, которые наблюдал Мельпомен,– наследие механической части – составляли контраст с органикой. У любого, кто был в состоянии взглянуть на это и не сойти с ума, оно вызвало бы мысли о чем-то нелепом и случайном. Однако таких наблюдателей не нашлось. А может, Мельпомен и вовсе был единственным свидетелем рождения чего-то нового? Эта тайна, как и все прочие, погибла вместе с ним.

Если бы война между Ахероном и Заворашем имела вкус, то наверняка это был бы кислый привкус болотной воды Тантарона. Земля и все вокруг здесь пахло ржавчиной. Последняя намертво въелась в окружающее. Даже закат время от времени окрашивался медным, как будто с неба готов был пролиться кровавый дождь.

Кислота, соль, ржавчина. Дерево и кость превращались в камень, а соль становилась чем-то вроде паразита, распространяющегося по любой поверхности с небывалой скоростью. И вот уже повсюду виднелись бурые наросты.

Единственное, что не было подвержено в здешних болотах разрушению,– это мешкодрева, свободно передвигающиеся по поверхности воды. Внутри каждого такого дерева имелся своеобразный мешок, наполненный газом, который и не давал деревьям тонуть.

Конечно, обитатели Тантарона не были настолько наивны, чтобы полагать, словно мешкодрева и в самом деле разумны, но то, что они живые и в какой-то мере превосходят прочие растения, никто не отрицал.

Тем временем новое существо развивалось. Как и мешкодрева, оно занимало промежуточную позицию – только между миром механизмов и живых существ. В то время, когда машины одна за другой погибали, новое существо росло, превращаясь в нечто доселе невиданное, в гибрид механизма и живой плоти. Оно смотрело на мир единственным глазом, некогда принадлежавшим Мельпомену, и двигалось, перебирая по влажной болотной земле несколькими его пальцами, растущими из чего-то напоминающего костяные шестеренки. Но это было еще не все.

Братья так и не поняли, с чем имеют дело. Когда они приблизились к источнику света, казалось, что перед ними всего лишь небольшая сфера, наполненная жидким огнем… и чем-то еще.

Братьям думалось, что они не видели ничего ярче. Словно крохотное солнце, которое кто-то бросил тонуть в вязкой почве Тантарона. И оно действительно едва не утонуло. Сфера лежала на клочке суши, со всех сторон окруженная болотом.

Конечно, никто из троих не мог бы пройти мимо такого подарка. Перед ними находилось нечто невиданное. Сложно представить, сколько могла стоить подобная вещь. Ведь ржавый металл и старые, заржавленные механизмы приобретали охотно. Находились и те, кто интересовался костями необычных форм и размеров. За них платили не так хорошо, но все же и это было неплохим промыслом. А некоторые скупали все подряд, главное, чтобы вещь была необычной. Так часть забытого и потерянного в болотах Тантарона возвращалась в Ахерон и Завораш.