Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 193 – Александр Галиновский

Все прочее – предметы и люди в комнате – замерло. Лишь едва заметно покачивалась ведущая в подвал дверь, которая теперь висела на одной петле. Дым закручивался вокруг старинного оружия, статуэток, пу-

стых, словно окна давно покинутого дома, рамок для картин, мебели. Фигуры солдат в красной форме казались в нем кривыми мазками, оставленными чьими-то пальцами на грязной стене.

«Что дальше?» – спросил себя Дагал-Ош и с удивлением понял, что обращается к Голосу внутри.

А спустя мгновение удивился еще больше, когда Голос ответил.

Телобан слишком поздно понял, что совершает ошибку.

Удар первой пули раскрутил его на месте. Вторая угодила в левый бок. Внезапно ему вспомнились занятия в Замке – наверняка потому, что на уроках фехтования он точно так же пропускал удары в левую часть корпуса.

Боль пришла с опозданием. На этот раз она не была похожа на боль от попадания тупого конца рапиры или чьего-то кулака. Эта боль пронзала все тело, каждый нерв, каждую клетку. Пули врезались в грудь, в шею, в голову. Перед глазами вспыхнул фонтан цвета и света – настоящий хаос красок, форм, превращений…

Хаос, была последняя мысль. Хаос в основе всех вещей.

В полдень повозка остановилась. Рашка, мирно дремавший внутри, не сразу понял, что произошло.

Рабы, тянувшие повозку до этого, по какой-то причине перестали это делать. Ничего подобного не должно было случиться, пока сам Рашка не отдаст приказ. А он приказ не отдавал – факт. Значит, рабов остановило некое препятствие. В любом случае следовало проверить. Хотя бы потому, что стоящая посреди дороги повозка привлекает внимание.

Сначала Рашка осторожно отодвинул краешек материи, которой было занавешено окно. Материя была темной, плотной и абсолютно непроницаемой, как та ткань, что прикрывала окна в его магазинчике. Она даже пахла похоже: пылью и стариной.

Когда Рашка сдвинул занавеску в сторону, внутрь хлынуло достаточно света, чтобы ослепить его. Некоторое время паук боролся со слепотой, а затем, когда зрение наконец прояснилось, заглянул сквозь мутное толстое стекло.

Снаружи не было заметно никакого движения. К тому же он не слышал никаких звуков, за исключением собственного дыхания.

Снаружи он видел лишь пустоту. По правую руку раскинулись безжизненные пустоши, как те, которые он исколесил вдоль и поперек, катя тележку с награбленным добром. Видел он и немного вперед – край безлюдной дороги.

Рука Рашки сама собой нащупала латунную задвижку на двери, но открыть ее не вышло, словно в один момент все силы покинули его. Рука необъяснимым образом дрожала.

Наконец задвижка поддалась. Ее щелчок в почти абсолютной тишине прозвучал подобно выстрелу – еще одно напоминание о войне. Медленно Рашка приоткрыл дверь. Он не забыл обтянуть полы халата – чтобы они скрыли паучьи конечности. Шляпа уже была у него на голове, оставалось лишь надвинуть ее пониже.

В повозку, где и так было душно, хлынула жара. Это первое, на что Рашка обратил внимание. Второе – ужасный запах. Тот был настолько сильным, что буквально сбивал с ног.

Оказалось, его возницы просто… обделались. Оба стояли, тупо глядя перед собой, не делая никаких попыток избавиться от неприятной субстанции.

Рашка поморщился. Неужели кислоты было слишком много?